– Могли бы вы к десяти часам заехать за мной?
– Куда?
– Записывайте адрес! Лиза записала.
– Так я вас жду в десять часов, да?
– Да. Договорились. У меня синяя «Шкода-фелиция».
– Ровно в десять я спущусь.
Голос у Елены Арнольдовны был не слишком приятный. Не то что у Беаты. Разница как между свежей пастилой и черствым пряником, подумала Лиза. Она была голодна. После Инкиного обеда она ничего не ела.
– Лиза, кто это звонил в такой час? – донесся из-за двери голос бабушки.
– Это по делу. Неинтересно.
– Какие дела в такую рань?
– Звонили из Хабаровска, у них там уже дело к вечеру… Они тебя разбудили?
– Нет, что ты, я давно не сплю. Ты встаешь?
– Да, все равно уже не засну.
Взгляд Лизы упал на вчерашние цветы. Розы стояли прекрасно, как будто только что срезанные. Наверное, от чистого сердца подарены, подумала Лиза. Но мне-то что? Я этого юного гения в упор не вижу!
До дома новой клиентки было немного дальше, чем до прежней работы, значит, чтобы не опоздать, надо выйти пораньше. Хорошо, что вчера по пути домой она успела заправиться.
– Бабуль, я сегодня уйду раньше – в девять.
– Почему?
– Надо заправиться, это раз, и купить цветы, у нашей Ниночки день рождения!
– О, значит, ты и вернешься позже? Будете отмечать?
– Ну конечно, но я постараюсь не засиживаться.
…Едва Лиза открыла дверцу машины, как к ней подошел Леня:
– С добрым утром, Лиза!
– Привет, Леня, ты зачем цветы принес?
– Вам не понравились розы? Потому что желтые, да?
– Да что ты, очень понравились, только это ни к чему, Леня! Я тебе в матери гожусь!
– Нет, не годитесь! На мать не смотрят такими глазами…
Лиза с любопытством глянула на него. В глазах читалось столь явное вожделение, что она смутилась.
– Ладно, мне пора… и кончай ты эту бодягу, парень! Найди себе девушку под стать…
Он рассмеялся:
– Мне под стать только вы! А почему вы в таком виде едете на работу?
– У нас ремонт! Впрочем, тебя это не касается. Пока, Леня, и не надо больше цветов!
Лиза села в машину и быстро уехала. Выехав на Садовое кольцо, она опомнилась:
– Привет, «Феля», я даже поздороваться забыла из-за этого… огольца… Знаешь, он так на меня смотрел… Мне даже неловко стало…
Елена Арнольдовна жила на Профсоюзной улице, в элитном доме, который Лиза сразу нашла. На часах было без трех минут десять. И ровно через три минуты из подъезда вышла женщина.
Черт побери, подумала Лиза, сколько в Москве красавиц! Женщина и вправду была хороша, но совершенно в другом стиле, нежели Беата. Черноволосая, с бархатными черными глазами, смуглой кожей и, казалось, совсем без косметики. К тому же она была безупречно элегантна.
– Доброе утро, вы Лиза?
– Здравствуйте.
– Ну что ж, рада знакомству. Сейчас поедем на Бойцовую улицу, знаете такую?
– Кажется, это в Сокольниках?
– Именно!
Лиза вспомнила, что в детстве часто ездила с бабушкой на эту самую Бойцовую улицу, где был большой магазин тканей. Там они покупали отрезы на платье, на пальто или костюм сначала для бабушки, а потом уж и для Лизы. У бабушки была школьная подруга – Елена Григорьевна, потрясающая портниха, очень дорогая по меркам тех лет, но Лизе она шила за полцены. А бабушке за полную. И Ксения Леонтьевна считала, что это справедливо, ведь у Лели это единственный заработок. Лиза как сейчас во всех деталях помнила своей первый костюм, сшитый к ее тринадцатилетию, из тонкой бледно-зеленой шерсти – узкая юбочка и свободный жакетик на подкладке из светло-серого жоржета в белую ромашку, такая же блузка и еще шарфик. Какой взрослой, красивой и элегантной она тогда себя почувствовала! И все девчонки ей завидовали. Кроме Наташки Самохваловой, у которой родители работали за границей и ей все покупали в «Березке» на бесполосные сертификаты… Однажды на чьем-то дне рождения, когда все восхищались Лизиным костюмом, Наташка презрительно фыркнула:
– Ерунда, нефирменная вещь! Но Адка дала ей отлуп:
– Да твои фирменные шмотки из «Березки» – дешевый стандарт, чтоб ты знала! Даже самую дорогую шмотку из «Березы» ты обязательно встретишь в любом театре! А Лизин костюм – единственный!
Наташка была посрамлена, а Лиза еще больше полюбила Адку и свой бледно-зеленый костюмчик. Он потом долго висел в шкафу. А после смерти Саши она так похудела, что снова влезла в него и сносила до дыр в первые годы перестройки. Вот сколько воспоминаний вызвало название улицы…
Пассажирка между тем молчала. Лиза искоса на нее взглянула. Ну до чего хороша! Вот только духи у нее слишком резкие. И вообще, с ней как-то неуютно…