Выбрать главу

Пальцы мои зашевелились, в разных комбинациях загоняя эти слова в строку поискового сервера. Затем я задал территориальный критерий и сузил поиск до кварталов.

Место находилось в секторе 233-65.

Я собрал карты и глотнул холодного кофе — поморщившись от его горечи. Зажег очередную сигарету, но, закашлявшись, вмял ее в полную окурков пепельницу. От никотина уже воротило.

Кое-что у меня все-таки получилось. При условии, конечно, что это «кое-что» не было полной чушью.

Странные ощущения не исчезали. Я не вышел до конца из «провидческого транса», а лишь попытался это сделать. Словно вынырнул на поверхность из водоворота, который по-прежнему крутит, затягивая в глубину. Непонятно зачем я щелкнул на странице Камиллы — пришибленной красотки, натянувшей на себя образ вампира, — и принялся разглядывать ее галерею. Камилла на фоне мрачного склепа, с грустью смотрящая сквозь ажурную маску на полную луну и обнимающая свои обнаженные плечи… Я отрешенно переключал эти картинки, и мое сознание бросало то в будущее, то в минувшие дни. Прошлое не было радужным. А будущее… Оно не сулило ничего хорошего.

Камилла с прикрытыми в истоме глазами, раскинувшаяся на смятых простынях, — когда свет, вливающийся в большое окно с решетчатым переплетом, очерчивает лунными тенями ее тяжелую грудь… Улыбаясь, она звала к себе…

Встряхнувшись, я потер виски и перевел взгляд с Камиллы на коллекцию, занимавшую почти всю стену. Мечи, кинжалы, щиты… большей частью Средневековье.

Свинцовая усталость придавливала меня к креслу. Последние двое суток я провел перед монитором. Но дело было не в долгой работе, а в играх с провидением. Или просто с подсознанием? Как бы то ни было, это выжало меня как губку. Мне следовало бы поспать — часов шесть, не меньше.

Но Камилла, эти ее глаза…

— К черту весь этот бред, — выругался я и погасил монитор. — Раз уж спать не суждено, подышу свежим воздухом.

С этими словами я отправился в ванную. Там я принял холодный душ и привел себя в порядок — мне предстояло отправиться в место с фейсконтролем. Небритого парня с усталыми покрасневшими глазами сменил я обычный.

Из зеркала на меня смотрел высокий и широкоплечий молодой человек меньше тридцати лет от роду. Темноглазый и гладко выбритый, с мокрыми темными волосами, ровно зачесанными назад. Проводник, которому в очередной раз пришло время менять мягкое и удобное кресло на промозглую улицу…

Одевшись, я накинул плащ, сунул комп в карман и вышел в темный подъезд.

Воздух был сырым. Сквозные дыры чернели в лестничных площадках одна над другой, будто их проделал упавший метеор. Дождь вливался сквозь проваленную бетонную кровлю, с шорохом пролетая мимо и завершая свой путь далеко внизу.

Поставив на край дыры пакет со скопившимся за два дня мусором, я коснулся выщербленной штукатурки и проникся стылым дыханием стен.

Безмолвие и неподвижность. Все чисто.

Закрыв бронированную дверь своей квартиры, я столкнул носком сапога пакет в дыру и успел спуститься на целый пролет, прежде чем до моего слуха долетел звук падения.

Место, в которое я собрался, находилось в Ядре.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Свернув с освещенной улицы в темный переулок, я увидел в дальнем его конце огонек. Тогда я остановился и обострил чувства. Мусорные баки за несколько десятков шагов ударили в нос своей вонью, и я различил доносящуюся оттуда крысиную возню. Мое сердце размеренно билось на низкой частоте, как заключенный в грудь тамтам. Редкие дождевые капли, попавшие за воротник плаща, начали жечь спину льдом.

Прибегая к усилению восприятия, всегда нужно действовать осмотрительно. Внезапный грохот может оглушить, яркий свет — ослепить. Закурить, форсировав восприятие, — немыслимый поступок, все равно что зажечь целую пачку сигарет и как следует затянуться. А нашатырный спирт лишает обоняния — на пару Дней как минимум…

Усиленные чувства превратили огонек в конце переулка в вывеску, светящуюся неоном.

«Бархатный Рай».

Перед дверью заведения я заметил охранника — здоровенного парня, настоящую ходячую рекламу одного из тех чудо-продуктов, которые «гарантируют впечатляющие результаты за каких-то два месяца». Эту груду раздутых мышц обтягивала фиолетовая майка с той же надписью, что и на вывеске. Парень жевал жвачку, на поясе у него висела шоковая дубинка. Все как положено…

Я вернул восприятие к норме и двинулся туда, вдоль обшарпанной кирпичной стены, размалеванной кроваво-красным граффити.