— Между прочим, у лейтенанта Башенина, — продолжал балагурить здоровяк Майборода, — счет с немцами особый. А почему, сами видите, — и он выразительно показал пальцем на его шрам на правом виске — Это от близкой встречи с «мессерами». Но вида от этого он, мне кажется, не потерял. Как находите, девушки?
— Шрам украшает лицо воина, — сладкозвучно пропела за всех из своего угла кокетливая Вероника и для выразительности — знай, мол, наших! — пошелестела страницами «Куртизанок».
Когда же представление летчиков с комментариями этого веселого Майбороды было закончено и девчата, хотя не все, тоже чуточку дурачась, назвали свои имена и фамилии, в землянке наступило относительное затишье. Это затишье было использовано для того, чтобы и той и другой стороне немножко прийти в себя от этой хотя и забавной, но все же несколько церемонной процедуры, собраться с мыслями, а главное — приглядеться друг к другу, привыкнуть, что ли, а гостям, к тому же, и рассесться кто где мог, — им были любезно предложены две скамейки, пустовавшая койка возле печки и персональная табуретка Глафиры, стоявшая тут же, возле печки. И получилось так, что каждый из летчиков оказался как раз возле той самой, рядом с которой ему находиться и надлежало: ни сожалений, что попал по дурости впросак, ни попыток дать обратный ход, ни жажды перемен — ничего этого не было и вроде не намечалось. Заочный выбор как для девчат, так и для летчиков, за исключением только вот Насти с лейтенантом Башениным, оказался в самый раз, лучше не придумаешь, и это всех обрадовало, и землянка уже через минуту-другую зацвела улыбками от пола до потолка.
Быстрее всех нашли общий язык и уютненько устроились Вероника с Эдуардом Кривощековым. Они облюбовали местечко возле брезентовой занавески, за которой стоял умывальник. Кривощеков этой занавеской, кстати, тут же воспользовался как ширмой, чтобы положить Веронике руку на талию и шепнуть ей на ушко, почти коснувшись этого ушка губами, что-то такое, от чего Вероника тут же радостно вспыхнула. Потом, опомнившись, что девушка она строгая, Вероника в ответ легонько шлепнула Кривощекова книгой по руке, чтобы не шибко-то давал волю. Кривощеков выжидательно присмирел, взвешивая, что сулил ему этот шлепок, потом, оставив занавеску в покое, поинтересовался, скосив глаза на книгу:
— Вы, кажется, что-то читаете, Вероника?
Вероника словно ожидала этого вопроса и ответила с трогательностью:
— «Блеск и нищета куртизанок». Оноре де Бальзак. Перевод с французского.
— Ого, название, дай бог, пикантное, — одобрил Кривощеков. — Вы, видно, любите читать иностранную литературу?
— Разумеется. А вы?
— Терпеть не могу.
Теперь озадаченно замолчала Вероника — этого от Кривощекова она не ожидала. Когда же Кривощеков неловко поерзал на табуретке от этого ее молчания, она наконец с печальным вздохом и вместе с тем и не без назидательности, на которую Кривощекову обижаться было не с руки, заметила:
— Книги, товарищ старший лейтенант, в том числе и иностранные, это, к вашему сведению, целый мир, мир возвышенных чувств и мыслей, и я удивлена, как это можно не любить их читать, я всегда читаю, даже на дневальстве, хотя мне за это не раз попадало. Особенно я люблю Бальзака, он так прочувственно пишет, особенно про любовь. Когда я его читаю, я становлюсь сама не своя, живу вместе с его героями, хожу как во сне, теряю ощущение реальности…
— Ориентировку, значит, — уточнил Кривощеков, истолковав эту реальность на свой, авиационный, лад. Потом добавил, уверенно улыбнувшись и понизив голос до таинственного шепота: — У меня есть надежное средство.
— Средство? От чего?
— От потери ориентировки, — ответил Кривощеков тем же таинственным шепотом, и не успела Вероника сделать удивленное лицо, как он деликатно, двумя пальчиками, положил ей на колени небольшую, со спичечный коробок, коробочку в бумажной обертке. Потом, чтобы, верно, предотвратить возможное возмущение или отказ Вероники, — положил-то он эту коробочку не куда-нибудь, а прямо ей на колени, да еще как бы невзначай коснулся рукой этих колен, — добавил с самым серьезным видом: — Шоколад особого сорта, Вероника, эликсир бодрости, так сказать, самое опробированное средство, драже «кола». Выдается только летчикам, детям употреблять запрещается. Видите, вот тут специально написано, — и, как бы решив Веронике помочь прочитать это написанное, будто та была неграмотна или близорука, снова потянулся к коробке на ее коленях, но Вероника тут же сделала предостерегающий жест, и он докончил уже без прежнего вдохновения — Зря сомневаетесь, проверено на практике: улучшает самочувствие, поднимает тонус, заряжает бодростью и энергией. Особенно рекомендуется принимать перед боевым вылетом. Попробуйте-ка, сразу себя по-другому почувствуете.