До чего же это всегда было важно – как она выглядит в глазах других, даже если то были совсем незнакомые люди, скользнувшие по ней взглядом, проходя мимо.
Стоило Анне только начать применять в коллективе свои навыки коммуникации, как стремительно завертелась эта злополучная служебная «лавстори», заполнившая собой пустоту и заменившая недостающее общение. Анна вдруг стала смотреть на себя глазами влюбленного в нее мужчину, и ей сразу захотелось и в салон красоты, и на фитнес.
Воспоминания об этом периоде еще больше растревожили Анну, и слезы с тушью снова потекли ручьем по лицу, и подбородок задергался от немых всхлипываний.
Анна с Никитой стали жить вместе уже спустя месяц после Новогоднего корпоратива. Никита, по-видимому, давно вынашивал план обольщения, и немного понаблюдав за Анной, решил вести себя настойчиво, как настоящий альфа-самец. Встретив Анну, идущую навстречу ему вверх по лестнице, Никита неожиданно для них обоих схватил ее за руку и потащил в запирающийся кабинет (Новый год решили в тот раз праздновать в только что открывшемся собственном тренинг-центре, а там, помимо большого актового зала, служебных помещений было предостаточно), и там начал жадно приставать, а она почему-то не особо сопротивлялась. Все ограничилось поцелуями и легкими прикосновениями, после чего Никита по-джентельменски остановился, заявив, что продолжение с такой девушкой, как Анна, должно быть в гораздо более подобающей обстановке. Это ее и зацепило. «Стало быть, серьезно ко мне относится. А я раньше и не замечала его интереса, хотя, если вспомнить, то были и комплименты, и заигрывания, но все настолько в рамках приличий, что я думала, что он просто общительный и со всеми так. Ну во всяком случае со всеми, от кого ему что-то было нужно по работе».
Внешне Никита сильно выделялся из основной массы их трудового коллектива своим спортивным телосложением и походкой, как у качка – такой неторопливо размеренной, но при этом решительной, как будто вот сейчас подойдет к тебе и шутливо, тоном хозяина положения, спросит что-нибудь невинно-провокационное. Лицо у него было такое обычное – обычное, с правильными чертами, но никакой изюминки, кроме разве что ямочек в уголках рта, когда он улыбался. Вроде и не слащавый, а такой весь из себя идеальный тип, и такой любезный, ну просто мечта всех дам! Фамилию Никита носил под стать своему образу – Селезнев.
Муж Анны Игорь в тот период был в длительной командировке в другом городе, и в Москву наведывался только на выходные, и то не каждый раз. Не чувствуя себя стесненной, Анна поддалась мимолетному порыву, приняв его за судьбоносную страсть, и позволила Никите присутствовать в ее ежедневном распорядке: регулярно провожать себя до дома (они ехали на двух машинах друг за другом, «паровозиком», и он галантно «прикрывал» ее на своем служебном «Вольво» при перестроениях и поворотах). Припарковав машины во дворе и пройдя в подъезд, они целовались в лифте, на широком подоконнике дореволюционного дома.
Трехкомнатная квартира в Гусятниковом переулке, что на Чистых прудах, досталась Анниному мужу Игорю от покойной родственницы, за которой он ухаживал перед смертью. После ремонта старая квартира была превращена в просторную студию-мастерскую, где Анна с Игорем вольготно жили вдвоем, принимая гостей и устраивая шумные вечеринки.
От этой своей тетушки Игорь взял ее звучную фамилию Беркут взамен своей смешной, заковыристой и лошадиной Аптыконев, которую он к тому же запятнал по юности мелким воровством и условным сроком. Анна с радостью позаимствовала дворянскую фамилию мужа и теперь гордо именовалась Анна Беркут. Позднее Анна прочитала в Интернете, что древний род Беркутов берет свое начало чуть ли не из семнадцатого века, и все то были уважаемые и успешные люди, именитые дельцы, бывшие частыми гостями в немецком доме в Гусятниковом переулке и разъезжавшие по Парижам и Лондонам, где успешно вели свои торгово-промышленные дела.
Игорь Беркут был дизайнером-проектировщиком офисных зданий, а в свободное время занимался живописью. Его картины пока нигде не выставлялись, но он уже успешно реализовал несколько полотен через закрытый аукцион в Интернете, где заключали сделки очень обеспеченные люди.
Игорь был и богемным художником, и в то же время уважаемым офисным сотрудником, а потому к вынужденному и выверенному дресс-коду всегда добавлял какую-нибудь яркую деталь – вроде галстука или шарфика. Последних у него было больше пятидесяти штук – целая коллекция, личное достояние. Он привозил шарфики из каждой заграничной поездки, и часто получал в подарок – всем и всегда было нетрудно догадаться, что подарить Игорю. Ему было три месяца до сорокалетия, когда они поженились с Анной, а ей было всего двадцать три. Игорь был высокий худощавый брюнет с массивным туловищем, широкими плечами и длинными руками. Волосы на голове сбривал начисто, ибо наметилась лысина, а на лице при этом позволял себе трехдневную щетину. Вокруг него всегда было много женщин, которых притягивали его природное обаяние и мужская сила. Но Анна почему-то никогда не ревновала Игоря. Пока не представился случай.