Но теперь в Грэе самом начала закипать страсть, страсть, за удовлетворение которой он и заплатил.
— А-а-а, теперь малыш, — донеслось сверху.
Грэй поднял глаза, между роскошных грудей на мужчину смотрело это лицо. Сияющее, терзаемое желанием. Руки девушки перешли на плечи Грэя и потянули их вверх. И вот мужчина уже был на ногах, никакие штаны не могли скрыть его бурную эрекцию. Девушка прильнула своими губами к его рту и проскользнула внутрь своим язычком.
— Даставай свой инструмент, малыш, — прошептала она.
Грэй повиновался, с трудом подавляя поползновение кончить прямо сейчас, пара движений рукой и это случится, но девушка повернулась и наклонилась, чтобы немного расчистить кухонный стол, стоявший позади. Взгляд Грэя скользнул по бедрам девушки, дошел до белесого крестца, затем пошел по точеным линиям ее спинки. Грэй лишь только дотронулся до своего пениса… Он прежде никогда не был таким… Невероятно упругий, пульсирующий словно дрожащий зверь. Массивный бугристый безудержный ящер.
Девушка, опьяненная желанием, повернулась. Она присела на край стола, откинула спину на его поверхность, широко раздвинула ноги, задрав ступни.
— Малыш, иди ко мне. Просто войди…
Грэй подошел к столу. Брюки и трусы болтались на голеностопах. Мужчина вошел в девушку, сделал обратное движение и прикусил губу. Нет только не опять… Только погрузившись в ее лоно, Грэй был уже в полушаге от очередного разряда. Мужчина из последних сил старался переключиться на проверенных бейсболистов.
— Сильнее. Сильнее.
Грэй попытался. Нет, забудь. Даже представив себя в душе с Рэнди Джонсоном, сдержаться было невозможно. Ствол Грэя вошел полностью, мошонка встретилась с ее лобком, мужчина громко застонал. Шлюз плотины поднят, первая волна выпущена. Но прежде чем пришла очередь второй…
Удар тупым предметом по макушке. Грэй падает на спину. В глазах темнеет. Свет. Желания. Мечты. Весь его мир. Все. Все погружается во тьму.
Грэй очнулся. Он лежал в неестественной позе на полу из грубого дерева. Зрение немного прояснялось, свет слепил глаза, но в них уже прояснялись размытые очертания двух фигур.
— Как самочувствие, городской? — раздался голос. В ушах Грэя вибрировало, словно он услышал зов со дна колодца, голова раскалывалась от боли. Мужчина прищурился, пытаясь разглядеть, кто был перед ним. Два мужчины в рабочих комбинезонах, оскалившись, демонстрировали свои черные зубы. — Ты ж, типа, оттудава, ага? С города?
Пронзительная боль в голове вызвала новый стон. Была еще какая-та боль, но череп раскалывался так, что даже не позволял сосредоточиться, чтобы понять, где именно.
— Да ясень пень, он с города, Халл, — раздался второй голос. Вибрация в ушах Грэя отступала. — Эти тряпки модные. А тачилу его видел? Каллавэй! Пластиковые карты. Они же, типа, только у городских бывают.
Грэй попытался рассмотреть того из говоривших, кто казался помоложе. Взъерошенные клочья волос. Парень с ухмылкой копошился в его бумажнике из лаковой кожи.
— Это мой малой братишка — Джори, а я, типа, Халл, — сказал второй человек.
Ну что за речь?! Без сомнений, пара колхозников, вонючих тружеников села. Да и одеты под стать. Рабочие комбинезоны из грубой ткани, на ногах какие-то говнодавы. А девка, поди, с ними заодно, заманила меня сюда. И чем же они меня огрели, что боль такая, холодильником, мать его, что ли? Грэй приложил руку к раскалывающейся от боли голове.
— Че, больно? Бьюсь об заклад, че так, — предположил старший, Халл, зацепив большими пальцами лямки комбинезона. Плечи и грудь — заросли волос и груда мышц. — Джори тя сильновато приложил, — Халл захихикал. — Сзади тоже, типа, горит, бьюсь об заклад.
Только сейчас до Грэя начало доходить, с чем были связаны другие болезненные ощущения. Он посмотрел на себя: где шелковая рубашка от «Ксандрини»? Итальянские брюки из коллекции «Гредани'с» за полторы сотни содраны… Пронзительное жжение в анусе, казалось, волнами пульсировало в такт головной боли.