Выбрать главу

Андрей грезил о миллионе шак. Думал, как свалит обратно на Землю, купит себе пентхаус где-нибудь в Нью-Йорке или может быть даже в Москве. В голове снова всплыл теннисный корт. Один раз в детстве он держал ракетку, потому считал, что теннисный корт – это круто.

Сарафанное радио работало хорошо, сарафанное радио обеспечивало такой прирост житиков, на который Андрей и не надеялся. Благодаря стихийным репостам порой приходилось обрабатывать по дюжине пациентов в день.

Кирилл в кубе начал купаться в лучах социальной значимости, давать интервью, рассыпаться в обещаниях. Вошел в топ-50 в рейтинге среди владельцев планет. И даже стал зарабатывать деньги. Многие клиники платили неприличные суммы просто за то, чтобы их юридический адрес был на планете МегаЭдем.

Все шло гладко. Люди умирали, Андрей богател. Около медцентра приземлился личный космический корабль одного из пациентов.

– Я хочу поговорить с вылечившимися пациентами и подробнее узнать о курсе лечения, – заявил он.

– У вас запланировано лечение, время не ждет, – строго сказал Андрей, – у вас будет десять лет, чтобы поговорить хоть со всеми жителями МегаЭдема и вникнуть в детали вашего исцеления.

– Ответ мошенников, я отказываюсь от лечения.

– Ничего, хуже станет, прилетите как миленький, – поморщившись, ответил Андрей. Он давно не летал к Холодильнику, часто убеждал людей пройти лечение, что уже сам начинал верить, будто его медцентр помогает людям.

Так продолжалось полгода и до миллиона шак не хватало считанных тысяч. На густонаселенном МегаЭдеме стало пустыннее прежнего. Двое здоровых людей, интересующиеся рейтингом планет, начали задавать неудобные вопросы. Где жители? Где развитая колония? Андрей хотел отправить их в Холодильник, но убить настоящих жителей оказалось технически тяжело: дома посреди поселка, бытовые роботы с десятками камер и датчиков, семья. Даже уборщик на это не согласился.

И Андрей день за днем перебирал досье жителей МегаЭдема, перехватывал их разговоры, думал как уговорить продлить договор обязательного проживания. Временным решением стало продвижение баламутов по службе. Им увеличили зарплату, завалили работой и на какое-то время они забыли о своих вопросах. Но это – канат над пропастью, ведь убить или заткнуть каждого все равно не получится. «Надо закрывать медцентр, – решил Андрей, – Еще недельку – и все».

Он выпил кофе и снова, в тысячный раз, посмотрел на прекрасные цифры лицевого счета. Почти миллион шак. Протрезвонил коммуникатор – в сети появилась очередная новость про МегаЭдем. Андрей мониторил их все.

Из срочных новостей:

Чудовищный обман на планете МегаЭдем раскрыт. Ближайшая боевая группировка земного флота вылетела для задержания преступника…

Андрей сглотнул и опрометью бросился к космодрому.

Он успел выйти на орбиту, когда его корабль окружили истребители.

– Немедленно отключите двигатель, иначе мы откроем огонь! – раздалось из динамиков.

Андрей отключил двигатель и распахнул шлюз, быстро разгерметизировав корабль. Его швырнуло наружу. «Зато я разбогател», – подумал Андрей, когда космический вакуум пронзил его тысячами игл холода. Андрей уснул. И умер. Как его пациенты.

2877 год от рождества человека-землянина Иисуса

Из новостей:

На полюсе МегаЭдема произошло сильное потепление. Печально известный кратер Холодильник прогрелся до тридцати градусов по Цельсию. На планете объявлен черный уровень опасности. Все самые страшные вирусы и бактерии, замороженные около четырехсот лет, в одночасье оказались в атмосфере. Вылет с планеты запрещен. Все корабли будут без предупреждения уничтожены земным флотом. Необходимые лекарства и продовольствие будут доставляться сбросом одноразовых модулей…

Наследие Андрея Богача, также известного как Андроу Тих, продолжало жить.

2018 г.

Пура Менте

– Я в оппозиции семь лет, дружок, так что на раз-два научу тебя что да как, – мужчина лет сорока протянул руку. – Герман.

Новичок поморщился: из-за «дружка» и потому что изо рта старожила воняло клубникой и гнилыми зубами.

– Аурум.

– Ты сразу шпионское имя себе выдумал? – хохотнул Герман и панибратски хлопнул по плечу новичка, который был лет на десять младше.

– Отец так назвал, – холодно ответил Аурум и дернул острым плечом, словно стряхивал невидимую грязь.

Герман смутился, положил ладони на выпирающее брюхо, словно ребенок, у которого заболел живот, и пробормотал: