Выбрать главу

Арина от вольной отказалась. Это утверждает в своих воспоминаниях сестра Пушкина Ольга Сергеевна Павлищева. Няня осталась дворовой. Кстати, толковый словарь объясняет слово «дворовый» как «крепостной», а именно «взятый на барский, господский двор (о крепостных крестьянах, оторванных от земли для обслуживания помещика, его дома)»[32]. Дочь Арины Родионовны Марья вышла замуж за крепостного и, таким образом, осталась крепостной. Арина сказала: «Я сама была крестьянка, на что вольная?!»[33].

Биограф няни А.И. Ульянский утверждает, что дети вольной не получили[34]. Всю жизнь Арина считала себя рабой своих господ; «верной рабой» называет няню в «Дубровском» сам Пушкин, хотя это, конечно, литературный образ. «Отпустить на волю семью няни, – полагает Грановская, – Мария Алексеевна, видимо, собиралась… но не отпустила»[35]. Если это так, то отказ няни от вольной теряет смысл. В Михайловском, судя по спискам, Арина и дети ее снова проходят крепостными. «Арина Родионовна родилась и умерла крепостной»[36]. ««Трижды» крепостная, – ретроспективно замечает Н.С. Брагинская, – Апраксина, Ганнибала, Пушкиных»[37]. И Пушкина, заметим мы, ситуация вполне устраивала. Никогда, ни одним словом он не затронул этой темы применительно к няне, хотя рабство в общем виде возмущало его гражданские чувства не раз.

Важно, что сама Арина Родионовна и дети ее оказались на некоем особом положении. Арина то оставалась прислуживать у Пушкиных, то возвращалась в деревню, и мы не знаем точно куда. По надобности ее привозили прислуживать в барском доме, но и возвращали обратно, по-видимому, в Михайловское. Она некто вроде ключницы: стережет усадьбу, выполняет поручения господ, ей доверяют, убедившись в ее честности, кое-какие денежные дела. Она house keeper (домоправительница), по определению В.В.Набокова, старавшегося объяснить западному читателю ее роль[38]. В 1792 году Арина была взята Марией Ганнибал в дом опекуна ее дочери, то есть матери Пушкина, кормилицей сына этого опекуна. Дядя поэта А.Ю. Пушкин пишет про этого сына, что «Ганнибалова дала ему в кормилицы из Кобрина вышеописанную Арину Родионовну». Она «оставлена была у него в няньках до 1797 года»[39].

Как соотносится рождение собственных детей няни с рождением детей Пушкиных? Вопрос не праздный, ибо кто выкормил поэта грудью? Когда Пушкин родился, Арине был 41 год, через два года она овдовела и больше не рожала. Детям Арины Родионовны от Федора Матвеева в год рождения Пушкина было: Егору 17 лет, Надежде – 11, Марии (оставившей нечто вроде примитивных воспоминаний) – 10 лет. Последний сын Арины, Стефан, родился, скорее всего, в конце 1797 года, тогда же (20 декабря 1797 г.) родилась старшая сестра Пушкина Ольга, и из деревни в дом Пушкиных взяли Арину, потому что у нее было молоко. Пушкин родился через полтора года, когда она уже выкормила или кончала кормить его сестру. Скорее всего, у Арины молока уже не было, и ее отправили в деревню. Грудью тогда кормили долго. Дочь Арины Марья вспоминала: «Только выкормила Ольгу Сергеевну, а потом к Александру Сергеевичу была взята в няни»[40]. Свидетельство неточное. Для Александра Сергеевича привезли другую кормилицу.

Выражение «няня Пушкина» вбирает в себя как минимум двух женщин. По свидетельству сестры, Ольги Павлищевой, у поэта было две няни, обе Яковлевы. Скорее всего, и первая нянька была взята из деревни, принадлежавшей Марии Ганнибал. Несколько фамилий на всю деревню были, да и сейчас еще остаются нормой.

Первой нянькой поэта была Ульяна (Улиана) Яковлевна или Яковлева (рождения, возможно, 1767 или 1768 года, может быть, вдова, год смерти неизвестен)[41]. Она кормила его грудью от рождения, или, как сообщает советский источник, чтобы избежать вопроса кормления грудью, Ульяна «первые два года играла большую роль»[42]. Через год и десять месяцев после Пушкина родился его брат Николай (шесть лет спустя умерший), а еще через четыре года брат Лев. Ольга пишет, что «родился Лев Сергеевич, и Арине Родионовне поручено было ходить за ним: так она сделалась общею нянею»[43]. Однако Ульяна оставалась с Пушкиным до 1811 года.

После Ольги Арина вынянчила Александра и Льва, но кормилицей была только для Ольги. Набоков вообще называет Арину Родионовну «более точно, старая няня его сестры», а потом «бывшая няня его сестры»[44]. Не одна она, конечно, была няней. Прислуги в доме Пушкиных было много, кормилиц без труда находили в деревне и отсылали обратно, но этой няне доверяли больше других. Мать Пушкина, когда нуждалась в ней, разрешала ей спать не в людской, а в господском доме. Позже прислуживать господам взяли и дочь няни Надежду.

вернуться

32

Словарь совр. рус. лит. яз. М., 1954, т.3, с.596.

вернуться

33

П.В. Анненков. Материалы для биографии Пушкина. Соч. Пушкина. СПб., 1855, т.1,с.3.

вернуться

34

А.И. Ульянский. Няня Пушкина. М. – Л., 1940.

вернуться

35

Н.И. Грановская. Ibid., c.97.

вернуться

36

Ibid., с. 104.

вернуться

37

Н.С. Брагинская. Пушкин и его няня. Ракурс, Нью-Йорк, 6 июня 1995.

вернуться

38

Eugene Onegin. Trans, by V.V. Nabokov. Princeton, 1975, v.IV, p.64. Перевод здесь и далее наш.

вернуться

39

А.Ю. Пушкин. Для биографии Пушкина. Москвитянин, 1852, кн.2, с.21–25.

вернуться

40

Н.В. Берг. Сельцо Захарово. Москвитянин, 1851, кн.3, с.29–32.

вернуться

41

В двух местах справочника она названа по-разному и с разными годами рождения. Л.А. Черейский. Пушкин и его окружение. Л., 1988, с.455, 524.

вернуться

42

А.И. Ульянский. Ibid., с.25.

вернуться

43

О.С. Павлищева. Воспоминания о детстве Пушкина. Пушкин в восп. совр. М., 1974, т.1, с.52.

вернуться

44

V.V. Nabokov. Ibid, v.2, pp.362, 454.