Выбрать главу

– Не горячись, мама, – успокоил ее Барриат. – Ты, конечно, права, просто никто другой его так не зовет.

– Не понимаю почему, – пожала плечами Клара.

– А отец знает, что ты собираешься к Маасу? – спросил Джорей.

– Знает. И к твоему сведению, меня все время будут охранять, так что можешь не рассказывать мне ужасов про лорда Мааса и его страшные планы относительно меня.

Братья переглянулись.

– Мама… – начал было Джорей, однако Клара остановила его движением руки и обернулась к старшему сыну.

– Барриат, милый мой, ты ведь только что с флотской службы? Как поживает бедный лорд Скестинин и та крашеная ведьма, на которой его угораздило жениться?

***

Улицы города кишели народом, по брусчатке грохотали кареты, на рынке расхваливали свой товар торговцы хлебом и мясом, мелкие преступники под присмотром королевских мечников убирали нечистоты из проулков и с мостовых. На вишневых деревьях, растущих вдоль улиц, зеленые плоды уже вот-вот грозили налиться соком. Над Разломом покачивались на веревках рабочие, занимающиеся починкой мостов. Город играл теми же красками, звуками и запахами, что и в лучшие времена, однако казался согбенным под тяжестью окутавшего его страха. Клара никогда не думала, что такое возможно, – однако, как видно, ошибалась.

Страх был виден в мелочах: слишком охотно смеялись купцы, слишком оживленно переругивались на улицах прохожие, а стоило собеседнику отвернуться – лица тут же застывали в каменной сосредоточенности. Даже лошади пахли по-другому, раскрывали глаза шире обычного, ступали не так уверенно.

Для визита Клара выбрала открытые с боков носилки, которые тащили четыре раба; рядом шагал Винсен Коу. Перед самым отъездом из Остерлингских Урочищ что-то сделалось с его глазом, и теперь синяк растекался по щеке зеленью и желтизной. На поясе поверх плотной кожаной куртки, усеянной стальными заклепками, красовались сразу и меч, и кинжал – для обычного егеря многовато, так что вместе с синяком они придавали Винсену вид почти разбойничий.

Особняк Фелдина Мааса выходил на ту же площадь, что и дворец Иссандриана. Ворота обоих домов украшала вычурная ковка, сами здания с кричащей отделкой напоминали торты, вышедшие из-под рук обезумевшего кондитера. Куртин Иссандриан сейчас отбывал ссылку, как и Доусон, только он заодно увез из города семью и слуг. Клара вспомнила своего дядю Милуса, который в молодости получил удар в голову и оставшуюся жизнь проходил с наполовину недвижным лицом. Площадь между особняками выглядела сейчас почти так же: шумная и деятельная в левой половине и мертвенно-пустая справа.

Фелия стояла на вершине парадной лестницы в пурпурном бархатном платье, вышитом серебром по рукавам и вороту. Когда-то оно, должно быть, ей шло. Клара отдала лакею шаль и поднялась к Фелии.

– Клара, дорогая, – заговорила та, с вымученной улыбкой беря кузину за руки. – Я так по тебе скучала, не передать. Такой ужасный год! Входи же.

Клара кивнула рабу-привратнику – вместо привычной дартинки у входа стоял сурового вида ясурут, который не поклонился в ответ. Уже на пороге залы Клара услышала его окрик:

– Эй, ты! Стоять!

Изумленная таким обращением к своей персоне, она обернулась – и увидела, что окрик предназначался Винсену Коу: ясурут, вскочивший на ноги, держал ладонь у груди Винсена, преграждая путь. Егерь вдруг сделался неестественно спокоен.

– Он со мной, – бросила Клара.

– С оружием нельзя, – рявкнул раб-привратник. – Стоять здесь.

– При всем уважении, миледи, это исключено, – заявил егерь, по-прежнему не отрывая глаз от ясурута.

Клара прижала ладонь к щеке. Фелия разом побледнела, руки ее беспорядочно заметались, как вспугнутые птицы.

– Тогда оставьте здесь клинки, – велела Винсену Клара и тут же обернулась к кузине. – Надеюсь, мы можем положиться на законы гостеприимства?

– Конечно, – торопливо согласилась Фелия. – Конечно же. Безусловно.

Винсен Коу на миг замер, и Клара не могла не согласиться: заверения Фелии звучали бы куда убедительнее, не будь они повторены трижды. Помедлив, Винсен потянулся к поясу, расстегнул пряжку и вместе с мечом и кинжалом вручил пояс привратнику. Ясурут кивнул, разрешая пройти.

– Ты, кажется, похудела, пока мы не виделись, – заметила Клара, шагая рядом с кузиной. – Ты здорова?

Фелия в ответ улыбнулась так криво, что улыбка превратилась в гримасу.

– Здесь так беспокойно! С тех самых пор, как король выслал Куртина и Алана. И вас, конечно. После этого стало тяжело. Фелдин почти не спит. Лучше бы все продолжалось по-прежнему.

– Мужчины, – вздохнула Клара, беря кузину за руку. Фелия отпрянула было, но, словно что-то припомнив, ответила на прикосновение кивком. Клара продолжала: – Доусон тоже сам не свой. Радуется обрывкам любых сплетен. Мир сошел с ума.

– Я люблю короля и храню верность престолу, – пролепетала Фелия. – Однако Симеон делает что-то не то. Правда ведь? Сначала скандал, потом король отправляет придворных в ссылку – теперь все подозревают самое страшное. Разве так можно…

Хозяйка свернула к широкому пролету черной полированной лестницы, и на самом повороте Клара услыхала мужские голоса – кто-то спорил в дальнем конце зала. Один голос – Фелдина Мааса, второй тоже странно знакомый, слов не слышно… Клара поймала взгляд Винсена Коу и кивнула в ту сторону: разузнай, что можно.

Егерь качнул головой: нет.

Клара подняла брови, но Фелия уже дошла до площадки лестницы и повела рукой в сторону широкой гостиной.

– Подождите здесь, – велела Клара, проходя в двери.

– Как прикажете, миледи, – кивнул Винсен Коу и, повернувшись спиной к стене, застыл в позе стражника, к досаде Клары всем видом показывая, что ничего разведывать не будет.

Гостиную с прошлого визита Клары успели заново отделать в красных с золотом тонах, однако ее любимый диван у окна оставили на том же месте. Как заботливая хозяйка, Фелия уже приготовила кузине трубку из дерева и кости, так что Кларе оставалось лишь набить ее табаком.

– Не знаю, что теперь делать, – не унималась Фелия. Она села на диван и, подавшись вперед, зажала ладони между колен, как ребенок. – Уговариваю себя, что все не так плохо, а потом просыпаюсь среди ночи и не могу глаз сомкнуть. И Фелдина вечно нет. Ложится вместе со мной, но стоит мне уснуть – опять идет разбирать какие-то письма, с кем-то совещаться…

– Времена тяжелы, ничего не скажешь, – поддакнула Клара, зажигая трубку от специально поставленной тонкой серебристой свечи.

– Принца собирались отдать на воспитание Куртину, – продолжала Фелия. – А теперь Куртин в ссылке, все дерутся за право быть опекуном Астера. Вроде бы… Вроде бы его могут отдать Фелдину. И я буду воспитывать принца. – Фелия хихикнула. – Представляешь? Я – и воспитывать принца.

– Астер всего лишь мальчишка, у меня таких трое. Когда растишь мальчиков, самое главное – держать подальше хрупкие предметы.

– С мужчинами то же самое, – вздохнула Фелия. – Они тоже не видят, что и как разбивают.

Клара пососала чубук и выпустила клуб сладкого серого дыма.

– В том-то и дело. Придворные разбирательства касаются не только нас, они затрагивают Нордкост и Астерилхолд. Да и Саракал с Халлскаром тоже не останутся в стороне.

– Я знаю.

– А в таком случае, – нарочито беззаботно продолжала Клара, – что нам с этим делать?

– Не знаю, почему всех это так волнует. Астерилхолд, Антея и Нордкост веками подчинялись верховным королям, все между собой переженились… Если подумать – мы ведь, в сущности, одно королевство…

– Как верно! – кивнула Клара, пересаживаясь поближе к кузине, которая теперь сосредоточенно расправляла платье, обирая с ткани несуществующие нитки.

– Я просто не понимаю, почему столько разговоров о мечниках, лучниках и прочем. Разве битвы кому-нибудь нужны? Что проку в войнах? Мы ведь, в сущности, одно королевство!

– Да, но пока есть престол в Кемниполе и другой престол в Калтфеле, всегда найдутся охотники побряцать друг перед другом мечами, – заметила Клара. – Ведь так?