Хотя, как и все в жизни Бессмертных — это вопрос времени…
*
Митос сказал, что закончит свои срочные дела через пару недель. Кедвин не стала спорить — ей двух недель тоже должно было вполне хватить.
Вечером десятого дня они закончили ужинать и вышли в гостиную. Вдруг воздух наполнился отчетливым гулом Зова.
— Ты кого-нибудь ждешь? — спросил Митос, прислушиваясь.
— Нет, — откликнулась Кедвин. — А ты?
В дверь позвонили. Это был жест вежливости, посетитель таким образом мог показать, что пришел с миром.
Кедвин пошла открывать. Митос расположился за дверью, для подстраховки.
На пороге стоял Ансельм.
Увидев его, Митос нахмурился. Кедвин заметила это и решила, что разговор наверняка предстоит именно на ту тему, которой он старался избегать.
— А я по делу, — произнес Ансельм после приветствий и традиционного обмена любезностями.
Кедвин жестом предложила ему пройти в гостиную, где Ансельм без промедлений уселся в одно из кресел.
— Догадываюсь, по какому именно, — заметил Митос прохладно, усаживаясь напротив.
— К тебе у меня нет большого списка дел. Конечно, речь о МакЛауде. — Ансельм говорил спокойно, но явно чувствовал себя скованно. — Адам… Я за эти дни трижды разговаривал с ним… То есть не в смысле беседовал, а…
— Понятно.
— Ну да. Так вот, мне удалось составить для себя представление о событиях, из-за которых он оказался в нашей обители.
— Ну и? — с прохладцей спросил Митос. — Надеюсь, ты не ждешь, что я вслед за ним кинусь скрываться от мира и очищать душу постом и молитвой?
— Не беспокойся, — улыбнулся Ансельм. — Не берусь судить, что именно тобой двигало, сейчас дело в другом.
— В чем же?
— Ты не довел дело до конца, Адам.
Митос поднял глаза и очень внимательно посмотрел на него:
— Объяснись.
— Что тут объяснять, — вздохнул Ансельм. — Ты задал ему сложную задачу, а ключа к решению не дал. Он изводит себя бесконечными самообвинениями, но ни причин, ни смысла происшедшего понять не может.
— Это его проблема, Ансельм, — произнес Митос. — Искал неприятности он без моей помощи. Пусть теперь сам ищет выход.
— Все это верно, Адам, — вздохнул тот. — Но согласись, после всего, что ему пришлось пережить…
— Ему? Что пришлось пережить ему? — с чувством спросил Митос, выпрямляясь в кресле. — А что пришлось пережить из-за него мне? Или это пустяки по сравнению с его растрепанными чувствами?
— Это не пустяки, — спокойно и твердо отозвался Ансельм. — Именно поэтому, думаю, ты не захочешь, чтобы все твои усилия оказались напрасными.
— Вот как? И с чего же они должны оказаться напрасными? У МакЛауда уйма времени, пусть сидит в своей келье, пока не поумнеет.
— Я не верю, что тебе до такой степени все равно, — не сдавался Ансельм. — Кому ты пытаешься лгать — мне или себе?
— Ансельм, я не МакЛауд, не нужно читать мне мораль. Я прекрасно все понимаю. Лучше, чем тебе кажется.
— Тогда в чем дело?
— Дело в том, что у меня есть и другие дела.
Митос поднялся на ноги, давая понять, что разговор окончен.
— Пусть твой подопечный дождется своей очереди. Может быть, дождется. Спокойной ночи, Ансельм.
Ответа он ждать не стал. Развернулся и вышел из комнаты, вдали хлопнула дверь кабинета.
Ансельм огорченно вздохнул и глянул на Кедвин:
— И что теперь делать?
— Ничего, — отозвалась она. — Возвращайся в монастырь.
— Но как я могу вернуться, ничего не добившись?
— Ты добился. Не волнуйся, он приедет.
— Почему ты так уверена?
Она пожала плечами.
— Ну… как тебе сказать. Успела немного его изучить… В последнее время о МакЛауде он даже слышать не хотел. Но ты сказал все, что нужно, и так, как нужно. Думаю, он все понял правильно.
Проводив Ансельма, Кедвин решила поговорить с Митосом. Постояла у двери кабинета, прислушиваясь, потом постучала и, приоткрыв дверь, заглянула внутрь:
— Митос? К тебе можно?
— Да, — отозвался он из кресла в дальнем углу.
Кедвин подошла и присела на подлокотник кресла.
— Когда ты едешь в монастырь?
— Я не говорил, что куда-то еду, — сказал он, глядя в окно.
— Ну так скажи сейчас, — заметила Кедвин. — Ансельм прав. Дело нужно довести до конца.
— Есть и другие дела. И я об этом тоже говорил.
— Другие дела — это Кассандра? — напрямик спросила Кедвин.
— Да.
— В чем проблема? Ты не знаешь, где ее искать, или не можешь решить, как себя вести?
— Больше первое, чем второе. Она ведь тоже умеет уходить от наблюдения.
Кедвин про себя усмехнулась, вслух же полюбопытствовала:
— И сколько времени и сил ты намерен посвятить поискам?
— Сколько потребуется, — вздохнул Митос. — Надеюсь, что немного.
— Ну что ж, — пожала плечами она, вставая и поворачиваясь, чтобы уйти. — Когда закончишь — позвони. Может быть, я еще буду на месте.
— Кедвин, — Митос поймал ее за руку и привлек к себе, заставив снова сесть. — Пожалуйста, не ставь мне условий. Мне уже пришлось выбирать.
— Я знаю, — ответила она. — Но то, о чем ты говоришь… так нельзя, Митос.
— Прямо сейчас я иначе не могу.
— Хорошо. Я подожду. Немного.
*
На следующий день Митос вновь отправился в «Блюз-бар». Беспокоить лишний раз Доусона ему не хотелось, но прямо сейчас ничего лучшего на ум не приходило.
Джо он застал в офисе, сидящим за рабочим столом и глядящим на экран выключенного ноутбука. Выглядел Доусон чересчур усталым и озабоченным.
— В чем дело, Джо? — спросил Митос после обычных приветствий, присаживаясь на край дивана.
— Что?.. Нет, ничего. — Джо натянуто улыбнулся. — Просто устал… А ты каким ветром сюда?
— Так, заглянул на огонек. Джо, у тебя неприятности?
— Нет. Ничего, не бери в голову… Если ты насчет Кассандры, то данных нет.
— Точно?
— Я только что из штаб-квартиры. Наши агенты потеряли ее, как только она покинула Париж.
«Только что из штаб-квартиры…»
— И все-таки у тебя неприятности, Джо.
— Да нет же… Обычное дело. Работа.
— Понятно… Ну что ж… Извини за беспокойство. Я пойду.
Возвращаясь домой, он уже не сомневался, что решение собрать вещи и уехать подальше было очень своевременным.
*
Удивительно, как повторяются порой незначительные детали событий и как много значения могут они на самом деле иметь!
На следующий день, управившись со срочными делами, Кедвин решила съездить на кладбище. Ведь неизвестно, когда она сможет снова появиться в Париже.
Когда она прошлый раз была на могиле Стивена, на обратном пути совершенно неожиданно встретила Митоса. Сейчас ей вдруг подумалось — что, если она снова пойдет назад кружным путем? Тоже что-то случится особенное?
Дорожку она выбрала другую, шедшую вдоль края кладбища с одной стороны и небольшой рощицы — с другой. Ничего особенного не происходило.
Кедвин брела, грустно улыбаясь про себя — на что надеялась?
Вдруг сзади раздался мужской голос:
— Добрый день, госпожа Кедвин.
Она резко остановилась и оглянулась.
Дорожка здесь разделялась на две. Одна тропинка изгибалась петлей; на тропинке, в тени раскидистого дерева, стояла скамейка с деревянной спинкой и подлокотниками. А на скамейке, где, Кедвин могла поклясться, только что никого не было, облокотясь на спинку одной рукой и опершись на трость другой, сидел Антуан де Лафонтен.
Кедвин застыла на месте. Вспомнились парни-телохранители, которые должны быть где-то поблизости.
Верховный Координатор будто прочитал ее мысли:
— Не бойтесь, я не хочу вам зла. Я пришел говорить, а не охотиться.
— Я не боюсь, — напряженно ответила Кедвин, подошла и тоже села на скамейку, с противоположного края. — Слушаю вас.
Он задумчиво посмотрел в сторону кладбища. Кедвин не поверила его задумчивости, скорее всего, предстоящий разговор уже просчитан и отрепетирован. Однако эти несколько секунд позволили Кедвин присмотреться к нежданному собеседнику. Прежде она видела его только мельком.