Глава 2
Ребята пришли не одни. Они притащили с собой ещё десяток человек из академии. Среди них, кстати, оказались три довольно милых девушки, но, как я и сказал раньше, мне было пока не до этого. Хотя знакомству это ничуть не мешало. Тем более сегодня я решил позабыть обо всех заботах.
Но ещё до общего застолья мы вчетвером с Борисом и его друзьями собрались в комнате, которую вполне можно было назвать кабинетом. Самое интересное, что до сих пор у меня не нашлось времени, чтобы обойти дом и дать назначение тем или иным комнатам.
Каждый притащил с собой целую стопку книг, многие из которых я видел впервые в своей жизни.
— Когда тебе удобно заниматься? — спросил меня Потёмкин, который из всех отличался большей серьёзностью. — Не обещаю, что смогу под тебя подстроиться, но постараемся хотя бы найти компромисс.
— Я думаю, что заниматься на постоянной основе не нужно, — ответил я и, увидев облегчение на лице княжича, добавил. — Насчёт завтра не уверен, там будет очень насыщенный день. Так что давай договоримся на послезавтра. Мне нужно будет вникнуть в тему: «Принципы формирования заклинаний». А по основам целительства, полагаю, с Пироговым лучше обговорю.
— Ого! — Потёмкин даже присвистнул совсем по-мальчишески. — Ты сошёлся на короткой ноге с Алексеем Сергеевичем?
— Так он же ему жизнь спас, — прошептал на это Борис и тут же захлопал глазами с видом, словно ничего не говорил.
— Ну да, — ответил я, припоминая, как уговаривал Пирогова отправиться к моей сестре в первую нашу встречу. — У нас оказались общие интересы, вот и начали общаться.
— Супер, — проговорил на это княжич и с грустью вздохнул. — А мне кажется, что с моей квалификацией нигде толком места нет.
— А что за квалификация? — уточнил я, так как не совсем понимал, причины враз пропавшего настроения Ильи. — Или это какой-то секрет?
Потёмкин только вздохнул и не ответил. За него это сделал Борис, пытаясь быть максимально тактичным.
— Видишь ли, — сказал он мне, сделав шаг ближе, чтобы можно было говорить полушёпотом, — дело в том, что у Ильи очень редкий дар. Он может сопровождать умирающих. Но в связи с самой спецификой это считается табуированной темой. Поэтому и сам дар не оглашается.
— Не совсем понял, а почему это табуировано? И в чём самая суть дара? — как по мне, Борис объяснял немного путанно, поэтому мне понадобились пояснения.
— Смотри, лежишь ты себе в клинике, никого не трогаешь, и вдруг к тебе в палату приглашают Илью и говорят: «Вот, мол, теперь это ваш доктор, он — эфтаназиаст». И ты такой: «А что, всё? Я умру, да?» Ну и нервы, истерики и прочее, и прочее. Теперь понимаешь? А суть дара в том, что Потёмкин помогает безболезненно перемещаться из этого мира в другой. И с большой долей вероятности избежать живоглотов.
Я оглянулся на левое плечо и увидел, как Пушок неодобрительно затряс телом на лапках.
«Давай, не горячись, — сказал я ему. — Ты у меня душами и так не обделён».
«Хорошо, что таких, как он, немного, — ответил на это живоглот. — Мы бы умерли».
Согласен, если бы все души шли мимо этих существ, полагаю, их популяции грозило бы вымирание. С другой стороны, может быть, как-нибудь приспособились бы к новым реалиям жизни.
— Это всего-навсего говорит о том, что надо больше работать с пациентом, — проговорил я, глядя на Илью Потёмкина по-новому. — Потому что это на самом деле очень нужный дар. Многие люди боятся не самой смерти, а боли во время перехода — раз, и того, что их душа не дойдёт куда надо, — два.
— Спасибо на добром слове, — усмехнулся княжич, и я увидел в его глазах самую настоящую благодарность. — Тогда свяжемся накануне и договоримся?
— Совершенно верно, — ответил я и продиктовал номер своего телефона, а затем, подумав, спросил: — Если бы была возможность разговаривать по телефону откуда угодно, хоть с улицы, хоть из дома, воспользовались бы?
Борис нашёлся первым.
— Да, естественно, — ответил он, разведя свои огромные ручищи, — мне постоянно звонят, когда меня нет дома, а там меня нет почти никогда. Тогда звонят в больницу, но я могу быть где угодно по поручениям Луки Сергеевича, и поэтому меня не могут найти. Когда, наконец, созваниваюсь с человеком, оказывается, что актуальность исчерпана.
Я хмыкнул его оборотам с лёгким налётом канцеляризма, но, судя по всему, давала о себе знать бумажная работа в клинике.
Следом за ним кивнули и ребята. Они не стали цветисто расписывать свои злоключения без карманного телефонного аппарата, а просто согласились с тем, что это было бы удобно.
Затем мы договорились с Семёном, что он посоветует мне хороший курс по истории магии, куда уже сразу будут включены и её виды.
— Только там очень много информации, — сказал на последок Головин. — Не знаю, как ты её успеешь впитать за такое короткое время, да ещё и при такой сумасшедшей нагрузке.
— Постараюсь, — ответил я на это, а затем глянул на барона Крамера. — А вот с тобой мы, скорее всего, будем договариваться завтра. Только для начала мне бы с тобой с глазу на глаз поговорить.
— Без проблем, — кивнул тот и обернулся к друзьям. — Вы там гляньте, чтобы Русу дом не разнесли. А мы тут сейчас быстро переговорим.
Оба кивнули и вышли за дверь.
— Рассказывай, что там за тайны такие у тебя, — усмехнулся Борис, но глаза его выражали полную собранность и серьёзность.
— Совершенно случайно тут собралась небольшая команда по изучению вопроса бессмертия, — проговорил я и проследил за реакцией некроманта.
Он явно удивился моим словам, а затем с изрядной долей иронии спросил:
— Ты меня часом не в секту какую-нибудь хочешь заманить, а? — и при этом глаза его сияли ехидством.
— Может, и в секту, — я пожал плечами, так как не совсем понимал смысл, который он вкладывает в это слово. — Но её основатели Воронцов, Пирогов и я. Поэтому думай, ты можешь быть четвёртым.
— Воронцов… Пирогов… — точно слова невероятного и немыслимого им заклинания шептал Крамер. — А зачем им нужен такой зелёный мальчишка, как я?
— Им не нужен зелёный мальчишка, в этом-то и дело, — ответил я, решив не оставлять иронию друга безнаказанной, и тоже над ним немного подтрунивал. — Им нужен настоящий некромант, Борис. Причём, на полную занятость.
— То есть мне придётся уйти от Луки Сергеевича? — поинтересовался барон с каким-то странным выражением лица. — Насовсем?
— Полагаю, что да, — ответил я, не совсем понимая его настроение. — Вряд ли ты сможешь совмещать, да и я так понимаю, что работа наша будет секретной до поры до времени. Но ты представляешь, какие умы там соберутся для решения задачи?
И, проговаривая всё это своему другу, я вдруг остро ощутил, что именно для этого я тут и оказался. Именно это мне и должно выполнить. Только так можно противостоять Великой Тьме и её сыну — Хаосу. Нам нужна власть над жизнью и смертью. Пусть небольшая на первое время, но мы будем всё расширять и расширять свои горизонты, пока в конечном счёте не достигнем полного контроля.
— Какие умы, я как раз представляю, — словно очнувшись от долгого сна, проговорил Борис. — До сих пор не совсем понимаю, зачем этим умам нужен я.
— Может быть, потому, что ты тоже выдающийся в своём деле? — хмыкнул я, не скрывая улыбку. — А может быть, им просто нужен один глупый некромант для опытов.
Борис посмотрел на меня с недоверчивым выражением, затем, кажется, понял, что я шучу, улыбнулся, а затем уже расхохотался в полный голос.
— Класс! — сказал он сквозь смех. — Я давным-давно мечтал о друге с чувством юмора.
Вот уж чего у меня не было, так это чувства юмора. Но я решил не разочаровывать друга. Сейчас мне было важнее другое.
— Ну так что, готов всё бросить и работать бок о бок со мной, Воронцовым и Пироговым? — спросил я, ставя вопрос ребром.