Несмотря на поздний вечер, во дворе горели костры, ходили люди, — княжеский двор был последней линией обороны города. Кроме того, здесь готовили пищу для дружинников.
Проверить, как приготовлен княжеский двор к обороне, князь раньше не мог, поэтому в сопровождении Тура сначала прошелся по двору.
Осмотр его удовлетворил. Строения на княжеском дворе оказались совершенно не повреждены, — их защищала каменная стена, ограждавшая княжеский двор.
Князь Вячеслав дал некоторые указания по усилению обороны княжеского двора и только после этого зашел в терем.
Жена Любомила уже была предупреждена о том, что муж собирается зайти, и встретила его с сыном около двери.
Князь обнял жену. А затем взял на руки сына — Красимиру едва исполнилось три года. Красимир прикоснулся мягкими ладошками к щетинистым щекам отца и отдернул.
— Колется, — смешно картавя, проговорил он.
Князь Вячеслав улыбнулся.
— Как вы? — спросил жену.
— Двор готов к обороне. Запасов хватит не меньше чем на два года, — проговорила Любомила и взглянула в глаза мужа. — Мы отстоим город?
Светло-серые глаза смотрели с обреченностью, сквозь которую пробивалась робкая надежда.
В голове князя Вячеслава мелькнула мысль, что жену и сына следовало бы отправить в Корьдно, как только поступило известие о том, что хазары вышли на Белую Вежу, но он тут же отмел эту мысль — если бы он отправил свою семью из города, то его примеру последовали бы и другие горожане. Отъезд семей серьезно подорвал бы моральный дух горожан, их желание защищаться. А многим и некуда было отправлять свои семьи, потому что их дом был здесь.
«Погибать — так всем!» — сказал сам себе князь Вячеслав, он обнял свободной рукой хрупкие плечи жены и, стараясь придать голосу твердость и уверенность, проговорил:
— Белую Вежу мы никогда не сдадим!
Глава 93
Белая Вежа. Башня у ворот. Когда небо перед рассветом стало черным, как смола, с Дона потянуло холодом.
Посредине башни в железном чане тлел огонь, слабо освещая внутренности помещения.
В башне сторожили двое: горшечник Полыня и кожемяка Дубыня. Горшечник был невысок, но коренаст. Дубыня был великаном, топор за его поясом казался игрушкой. Они сидели около огня, и их лица казались красными.
Остальные спали на ворохе сена в углу башни.
Темноту прорезало испуганное ржание коня, болезненный крик человека, то ли упавшего, то ли ушибленного копытом коня, и Полыня накинул на плечи овчинный тулупчик и подошел к краю стены.
Поле вокруг города было усеяно огнями костров, словно безоблачное ночное небо звездами, и из-за этого непонятно было, где земля переходила в небо.
— Однако много хазар пришло, — проговорил Полыня.
Дубыня поднялся с лавки и подошел к Польше и тоже стал смотреть на ночные огни.
Хазары у костров внизу закопошились, и послышался стук дерева, и в небо взлетел, словно комета, огненный снаряд.
Он поднялся вверх на секунду, застыл, а затем медленно опустился в город. Коснувшись земли, взорвался огненным клубком.
Послышались крики. Замелькали тени вокруг огня, и через минуту огонь, задохнувшись дымом, погас.
— Злыдни, всю ночь пуляют, никак не угомонятся, — сказал Полыня.
— Угу, — пробормотал скупой на слова богатырь.
Метательные орудия хазар с наступлением темноты стрельбу не прекратили, хотя и стали стрелять реже. Обычно выпустив снаряд, они на некоторое время успокаивались. Но сейчас, выпустив снаряд, хазары снова засуетились, — слышались скрип дерева, удары и крики. Скоро взлетел новый снаряд. Затем новый.
— Что-то у хазар суета поднялась, — заметил Полыня п прокомментировал: — Не иначе проснулись, лешие.
Дубыня проговорил:
— Наверно, готовятся на приступ идти.
— Пока солнце не встанет, на приступ не пойдут, — уверенно заявил Полыня.
Дубыня молча взял лук и стрелу. Конец стрелы с паклей, пропитанной смолой, он сунул в угли и, когда пакля вспыхнула чадящим огнем, положил стрелу на лук, и не целясь выпустил ее в темноту. Стрела огненной змеей скользнула вниз и, воткнувшись в землю почти под стеной, осветила небольшой пятачок земли.
В освещенном пятачке метнулись люди.
— А что они делают под стенами? — изумился Полыня, точно проделком проказливого кота. — А ну-ка, Дубыня, еще пару стрел пусти!
— Погоди, — сказал Дубыня. Он положил лук на лавку, затем взял со стены два подготовленных факела, сунул их в огонь, поджег и бросил в окно.
С факелами дело оказалось лучше —- упав на землю, они озарили толпы хазар, приставляющих к стене лестницы.