Выбрать главу

Я слабо себе представлял карту Союзных Империй, но подозревал, что от Осдора до тропического юга нам предстоит лететь еще долго. Чем себя занять я не знал, и оставалось лишь размышлять на всевозможные темы, которые приходили мне в голову. В основном они касались моего заключения и предстоящей каторги. Я начал со всем ужасом понимать, что подобная судьба не для меня, что уповать на чудо не стоит. Следовало предпринять что-то самому.

Уом регулярно приносил мне пищу, рацион которой изо дня в день не менялся. Порция воды, хлеб, застывшая до желатинового состояния каша и иногда половинка яблока или фрукт роу. Несколько раз Уом являлся ко мне пьяный, в основном ближе к ужину. Он садился недалеко от клетки, и начинал болтать обо всем, что было у него на уме. Алкоголь сильно развязывал этому парню язык, да и пить-то, в сущности, он не умел. Однажды даже не смог подняться по ступеням обратно на нижнюю палубу, и ночевал на полу в трюме, похрапывая и иногда говоря во сне всякую чушь.

Меня, у которого неизменно присутствовали лишь два спутника — скука и отчаяние, такое положение дел устраивало. Я не забыл, что Уом принимал непосредственное участие в моем избиении, но лучше хоть какой-то собеседник, чем ничего.

А рассказать парень успел мне много, икая и потирая покрасневший нос. Оказывается рудники на юге ничем не лучше северных, а в некоторых случаях даже и хуже. Арестанты не будут видеть ни чистых пляжей, ни лазурной волны, их заключение пройдет под землей, где добывают тиихил, очень полезную руду, обладающую некими магическими свойствами. Беда была лишь в том, что материал этот несколько ядовит, и в штольнях всегда стоят удушливые испарения, от которых кружится голова и хочется блевать.

— Если работать в самом эпицентре, — поведал матрос, — то день идет сразу за десять. Это если ты решишь отмотать свой срок пораньше, уповая на то, что здоровье выдержит. Но были и не такие, кто тоже так думал, а впоследствии подыхал, харкая кровью. Олухи.

Истории Уома, которые он рассказывал с каким-то злорадством, не добавляли мне энтузиазма. Что такое тиихил я не знал, но если добыча этой гадости связана с риском потерять здоровье и жизнь, то такая каторга уж точно не по мне. Какой смысл корячиться годы на пролет, а потом умереть от кровоизлияния в легких?

Хотя возможно матрос сильно преувеличивал, желая напугать меня.

— А сколько нам еще лететь?

— До юга-то? Ну, недельки с две еще, это точно. Да и то, если ветер не переменится, и если не будем никаких крюков делать.

Я кивнул, отмечая про себя этот факт. В моей голове стал зреть план побега, ибо с каждым днем мне все меньше и меньше хотелось оказаться на юге. Лучше погибнуть пытаясь спасти свою свободу и жизнь, чем отдать все задарма, в конечном счете погибнув.

Но помимо того, что я решился на безумство, четкого плана действий у меня не было. Ну скажите мне на милость, как покинуть корабль, который плывет на воздушных потоках, и до бурлящего океана внизу, километры? Вот и я не знал, но отчаиваться не собирался, продолжая собирать по крупицам информацию, которую предоставлял мне Уом. Вот только напивался он не так часто, как хотелось бы, и еще реже спускался в трюм подшофе, дабы почесать языком и потравить байки единственному благодарному слушателю.

— Скоро будет порт Ваймара, морского города-государства, соединенного с континентом длинным Мраморным Мостом. Говорят, что этот мост еще стоял там до Великой Войны, но я чет не верю, а ты, Хайди?

— Тоже нет, — согласился я по привычке, так как с Уомом не спорил принципиально. Наверное, он потому и изливал мне словесный понос, что не встречал сопротивления своему мнению. — Мы зайдем на посадку в Ваймаре?

Я постарался, чтобы в моем голосе не было слышно надежды.

— Не-е, — Уом махнул рукой. — Пройдем в нескольких километрах. Нам там делать нечего…

Я кивнул и прикинул в голове кое-какие мысли. Потом Уом ушел, а я пообещал себя, что стану действовать в ближайшее время и будь что будет. Терять мне нечего, как оказалось.

Все следующее утро и день я провел в беспокойстве, вышагивая по своей клетке как пойманный волк. Минуты тянулись медленно, и я готов был на стену лезть от нетерпения. Наконец наступило время ужина, и явился Уом, как всегда сутулясь. В руках он держал знакомый поднос, на котором покоилась не менее знакомая еда.

Матрос был трезв, и понимание этого заставило мое сердце болезненно сжаться. Весь первоначальный план, который я обдумывал со всех сторон не один час, отправился псу под хвост. Но я был на взводе и не собирался отступать.

— Можешь ничего не говорить, знаю, что новенького у тебя мало, Хайди, — хохотнул Уом, и подошел к клетке, где была специальная ниша как раз для того, чтобы передавать всевозможные предметы арестантам, в том числе еду.

Уом был расслаблен, и не заметил перемен в моем поведении. Он проделывал подобные манипуляции уже не первый день, и все всегда проходило гладко.

Но не сегодня.

Подождав, когда он подойдет к клетке, я сцепил зубы и стрелой выбросил через прутья вперед руку. Мои пальцы уцепились в горло Уому, да с такой силой, что парень крякнул и стал хватать воздух ртом, словно рыба выброшенная из воды. Поднос с харчами при этом он выронил себе под ноги.

— Медленно открой клетку, — приказал я с угрозой. — И лучше не шути. Мне хватит трех секунд, чтобы вырвать тебе кадык, а уж тогда тебя никто не спасет. Ты истечешь кровью прямо здесь, у моих ног…

Видя, что Уом хочет что-то сказать, я ослабил хватку.

— Ты… ты не посмеешь меня убить… я на правительственной службе!

— О, я сделаю это, можешь мне поверить, — мои губы хищно изогнулись. — Или ты забыл, что на этом корабле не перевозят пушистых овечек? Одних лишь волков, чьи пасти измазаны чужой кровью.

Я говорил медленно и с хрипотцой, чтобы каждое слово дошло до Уома, который боялся даже пошевелиться. Его глаза в страхе смотрели на меня — убийцу, приговоренного к длительной каторге, и я видел, что его внутренний мир ломается. Тогда я снова стал сжимать пальцы, вдавливая их в мягкое горло матроса.

— Хаос, — пробормотал он, чуть не плача. Рука полезла в карман и выудила оттуда ключ. — Ты ничего этим не добьешься, понятно?

— Открывай, — прошипел я зло.

Ключ со щелчком провернулся в замке, и невидимые глазу засовы более не задерживали меня. Но для того, чтобы открыть дверь, надо было сперва отпустить Уома. И если он закричит, мой побег закончиться очень скоро.

— Выкинешь какую-то тупость, — предупредил я. — Грохну.

Уом поспешно закивал, и я разжал пальцы. Матрос сделал пугливый шаг в сторону, а я вылетел из карцера словно молния, вновь нависая над здорово трухнувшим Уомом. Тот от перепуга даже упал на пятую точку, выставляя перед собой руки для защиты.

— Нет, нет, не трогай меня! Все равно тебе отсюда не сбежать. Подумай об этом! Мы в километрах над океаном, на борту — шестьдесят семь человек экипажа, большинство из которых умелы в обращении с оружием. Остановок до самого юга не предвидеться. Ты обречен!

— Это мы еще посмотрим, — не согласился я, а потом приказным тоном рявкнул: — А ну снимай одежду!

Лицо Уома вытянулось, и если раньше в его глазах читался лишь страх, то теперь он сменился животным ужасом. Заикаясь, матрос стал отползать подальше от моей персоны:

— Я з-знаю к-как у вас з-заведено, среди з-зэков. Но я не такой! Не такой. Пожалуйста, не т-трогай меня. Спасителем прошу…

Я с недоумением посмотрел на блеющего Уома, после чего мой рот презрительно скривился. Я понял, о чем он толковал.

— Мне нужна твоя одежда, а не твоя задница, кретин! — выпалил я зло, а потом возвел очи к потолку. — Создатель, и о чем только люди думают?

— А? — удивился Уом, а потом его лицо прояснилось. Поняв, что он не станет жертвой сексуального насилия, парень стал намного сговорчивей.

Спустя десять минут я выглядел как матрос «Бочки меда», разве что форма мне была великовата. Уом был на целую голову выше, и штанины волочились по полу. Сам же владелец этого добра сидел в карцере, запертый на ключ. Он дрожал от холода и смотрел на меня с ненавистью и обидой.