14 апреля.
Мы посетили греческого митрополита, и он показал нам стихотворение, сочиненное им на греческом языке по случаю рождения Семена Алексеевича; оно касалось святого Семена, который в Персии был убит тиранами, и еще о комете, которая показалась теперь на небе. Русские считают это предзнаменованием счастья, и на это явление он удачно намекнул: "Мы вынуждены льстить великим мира, — повторил он, — хотя я знаю, что эти вестники являются вестниками не добра, а зла".
Еще я видел царя в великолепной карете, когда он ехал из города, где в церкви отслужил благодарственный молебен.
После полудня нас пожаловали пищей и напитками с царского стола, но не "угощением"[236], чтобы мы веселились по случаю рождения царевича. Пища состояла из мяса и выпечки, разных напитков, соусов и супов, жареной дичи, кусков лося и оленя, лебедей, гусей и журавлей. У них нет вертелов, все приготовляют в духовых печах, так же и хлеб, выпеченный в различных формах. Все шло через руки приставов; посол сам принимал. Вносили пищу и напитки 110 человек; привезли много пустых серебряных чарок, кувшинов, а также чаши и обычные ковши, их поставили напоказ у стен комнаты, пока мимо проносили пищу. Из царских напитков посол поднял тост за здоровье царя и новорожденного. Русский [пристав], думая, что тому налили более крепкое вино, вырвал чашу из рук посла и попробовал. Посол подарил смотрителю погреба, который пришел с пищей и напитками, серебряный кубок, а слугам — деньги. Пристав Семен был недоволен, что ему ничего не подарили, и этого не скрывал; да он даже пожаловался на это и, больше того, к вечеру прислал сказать, что недоволен и что сам скажет об этом послу, и у царя наверху не умолчит, что его так обидели: человека ниже его по рангу одарили, а его — нет; и если бы теперь посол захотел ему подарить хоть пуд серебра, он его не принял бы. Но потом он одумался, хотя и видно было, что он продолжает гневаться: он невежливо попрощался, скроил неприятную мину, не мог перебороть себя и как попало нахлобучил шапку. Посол обещал, что на прощание одарит его вдвое больше; пристав все же остался недоволен. Князь Петр тоже ожидал большего подарка за это извещение [о рождении царевича]. О всех подарках заявляют во дворец[237]. Посол спросил, нельзя ли ему самому устно поздравить царя с новорожденным, как это делают в других странах. Ответ был таков: "Какова воля царя, так и будет". Он [посол] снова просил дать ответ для скорейшего окончания дел.
15 апреля.
15-го посол поехал обедать к Мюльдеру[238], опять в сопровождении младшего пристава. Была среда, у них день поста, поэтому он [пристав] с нами не ел, довольствовался одним русским хлебцем с селедкой и икрой. Они очень строго соблюдают пост, не хотели есть с тарелок, на которых лежал наш хлеб. Когда мы пили за здоровье царя, он пил за здоровье всех трех сыновей царя сразу, чтобы не пить за них после тоста за Их Высокомогуществ. Посол поднял тост за здоровье хозяйки дома; на это он обиделся и весь день дулся: "Я хотел выпить с вами за дружбу, — сказал он, — но теперь вижу, что вы надо мной смеетесь". У русских не принято оказывать почет хозяйке, т.е. пить за ее здоровье. Всякий раз, когда мы смеялись, он думал, что смеются над ним.
16 апреля.
Я был на обеде у митрополита из Газы, он угощал нас щедро, по греческому обычаю почти все блюда из рыбы, так как их духовенство воздерживается от мяса. Все было вкусно приготовлено, со многими специями и изысканными соусами; обносили 7-8 раз. Сначала подали конфитюры его страны; четыре вида хлеба в изобилии лежали на столе, каждый взял себе большие куски; были и хлеб с начинкой из сыра, и разные напитки. Когда начался обед, он произнес "Отче наш" по-гречески и благословил пищу. На столе было много серебра, стоял большой чеканный крест. Митрополит рассказал нам много занятных историй из своей деятельности и о том, как ему случилось быть послом у римского императора от имени трех князей одновременно: Ракоши и князей Молдавии, и каким он пользуется авторитетом у царя, и т.д.
237
В XVI в. в России было принято отдавать царю полученные подарки, а в XVII в. только заявлять о них.
238
Возможно, имеется в виду Вернер Мюллер (Werner Muller), о котором Амбургер сообщает, что он был представителем амстердамской компании "Даниал и Ян Бернард" (Daniel en Jan Bernard). Его имя упоминает также Килбургер (Kilburger j. Kurzer Unterricnt von dem russischen Handel, wie selbiger mit aus-und eingehenden Waaren 1674 durch ganz Russland getrieben worden // Biischings Magazin fur die neue Historie und Geographie. Hamburg, 1769. III. S. 322).