— Люблю.. — шепотом произнесла она, все еще не отрывая глаз с ложки. С минуту весь дом погрузился в тишину. Элли нахмурилась.
— Не могло же мне это привидеться. А ну ка, рассказывай, кто ты есть, и как ты очутился здесь.
Ложка затряслась в ее руке, взмыла в воздух и снова раздался знакомый голос:
— Как же так, вот это наглость! Заставляют повторять по нескольку раз. Говорю же, освободи меня!
— Но ты назвал меня глупышкой, — Элли уже злилась. Да и ложка вела себя, откровенно говоря, нахально. Мало того, что разговаривала в повелительном тоне, так еще и летала, куда ей удумается, и требовала несусветности. Неслыханная дерзость!
— Потому что ты такой кажешься. Как еще мне тебя называть?
— Вообще-то у меня есть имя! И если б мы называли людей словами, какими они порой нам кажутся, весь мир заполонили бы негодяи, тихони, глупышки и сладкоежки. Представляешь, как будет обидно! Ведь у людей есть имена.
— Так что обиднее: когда не обращаются по имени или когда нарекают кажущимися на первый взгляд характерами?
— Вот уж не знаю. Наверное, когда ложка вырывается из твоего кухонного шкафчика, не представившись, начинает требовать творить колдовство, так еще и глупышкой обзывается. Много приятного? Я — Элли. И впредь называй меня именно так.
— Даже, если ты будешь несусветной глупышкой? Что ж, по ру… договорились. А я — наследный принц Небесных Глубин.
Услышав столь умопомрачительные регалии Элли разразилась хохотом. Кажется, ложку это даже задело.
— Прошу меня простить, наследный принц, совсем не так я вас себе представляла.
Глава II. Рассказ Его Высочества наследного принца. Проклятие рода Фальштайн
Все мы прокляты, просто у каждого — проклятие своё: кто-то обречён на бесконечные скитания, кто-то на скоропостижную смерть, кто-то на бессмертие, а кто-то на то, чтобы вечно сиять для других.
Ложка фыркнула и отвернулась от Элли.
«Гордости этому принцу явно не занимать», — подумала девочка. Она представила ложку во фраке, со всей присущей ей надменностью перелетающую с места на место, лакеев поодаль нее, готовых выполнить любую прихоть капризули. Странно, но именно капризулей и хотелось назвать этого персонажа, но никак иначе. Элли вспомнила, как ее задело то, как поверхностно принц обошелся с ней, назвав глупышкой. «Неужели и я буду также обращаться с людьми, как и эта ложка? Не хочу так примитивно судить о людях! Должна же быть причина такому поведению», — тряхнула головой Элли, окончательно выбрасывая мысли из головы.
— Так, когда же будет мой пудинг? — прервала ее размышления ложка.
От такой наглости Элли немного опешила: «Все же он заслуживает быть ложкой!»
— Мама придет в скором времени. Но с чего ты решил, что пудинг- твой?
— Разве не твои это были слова? Не ты ли заказала для меня клубничный пудинг?
Неприятно, когда всякие там ложки указывают на тобою ранее совершенные поступки и сказанные слова.
— Верно. — Элли подумала, что такая беспардонная ложка ни за что не поделится сладостью с ней. Досада заполнила ее сердце.
— Когда я наконец его попробую, буду готов, чтоб ты меня освободила.
— Вот те на. А почему ты вообще ложка? И как ты оказался на нашей кухне? И кто тебе сказал, что я тебя расколдую? Ты поедаешь пудинги, а я еще должна тебе помогать. Не думаешь, что тебе надо бы объясниться?
Ложка чуть нагнула лопасть, как видно погружаясь в свои размышления.
— А ведь ты права.
Облетев кухню несколько раз, как видно собираясь с мыслями, ложка пригласила Элли и начала свой рассказ: «Я — Валериус, наследный принц Облачных Глубин..».
Облачные Глубины — место, где обитает королевское семейство рода Фальштайн.
— Они отличаются особой властью, как правило, манерами и воспитанием, — на этих словах ложка будто сделал особый акцент. «А еще, как видно, гордыней и высокомерием», — подумала Элли.
Валериус является одной из 6 коронованных молодых господ, остальные — Урландо, Микаэль, Каролина, Нина и Джузеппе — его браться и сестры.
Урландо и Микаэль — старшие из господ, с головой ушли в политику и работу на Короля: только и делают, что проводят время на заседаниях, сборах и совещаниях. Воспоминания о совместных игрищах почти стерлись из памяти Валериуса.
Каролина во всем напоминала черствый сухарь, она одним своим видом демонстрировала пример сдержанности и такта, строгость ее манер зачастую доводили до безумства не одного Валериуса.
Нина только и думала о нарядах, балах, ухажерах, позволяла себе сплетничать с придворными. «Типичная девчонка», — прыснула ложка.