Выбрать главу

— Миссис Тронфилд! Миссис Тронфилд! — начал администратор.

— Мисс! Торнфилд! — Каждое слово Анны хлестало не хуже пощечины.

— Простите… мисс, мисс, конечно! — засуетился портье. — Торнфилд! О, как я мог ошибиться! Как я мог! Как я… Как вы себя чувствуете?

— Соответственно случаю. — Анна скептически подняла брови. Потом она посмотрела Питеру в глаза и жалобно произнесла: — Я, кажется, сломала ногу…

Как-то Анна решила, что пора бы познакомиться поближе с живой природой, полезла в ручей за лягушкой, поскользнулась и растянула сухожилия. Тогда она с таким же растерянным и беспомощным видом тихо-тихо, почти шепотом, сказала:

— Я, кажется, сломала ногу…

Питеру тогда пришлось посадить подругу к себе на спину и нести до места, где был разбит лагерь. Путь оказался неблизким — подростки сами и не заметили, как далеко отошли от места стоянки. Всю дорогу Анна, вообразившая себя Дон-Кихотом и Айвенго одновременно, отдавала команды Питеру, которому «посчастливилось» оказаться в роли Росинанта…

— Что же вы стоите?! Скорее врача! Скорее! — взвыл Питер.

Через пятнадцать минут приехала машина «скорой помощи». Анну, несмотря на ее возмущенные реплики, сводившиеся к тому, что она не обе ноги сломала, до нее донес на руках Питер.

— Тяжелый выдался денек! — Брэд Дадсон хмуро усмехнулся, поднося к губам вожделенную сигарету — он был лишен возможности покурить на целый вечер. — Да что день, вот вечер — жаркий.

Он затянулся и замолчал, вспоминая сегодняшних пациентов. Мальчик десяти лет, молодая женщина, несколько мужчин…

— Черт бы побрал эти аварии! — Он со злостью вдавил окурок в пепельницу. — Я за кофе, ты как?

— В другой раз.

Брэд вышел, с трудом сдерживая желание хлопнуть дверью. Его собеседник, который на протяжении разговора произнес лишь несколько слов, как бы очнулся от забытья, вздрогнул. На подоконник упал пепел от его сигареты: он не сделал ни одной затяжки, и она медленно тлела.

Тяжелый день… За несколько лет практики он все еще не мог привыкнуть к человеческой боли. В его сознании мелькали отдельные сцены, которые менялись с бешеной быстротой и складывались в один фильм… Ужасов? Нет, самым чудовищным было то, что этот фильм был документальным.

Он приложил пылающий лоб к холодному стеклу и закрыл глаза. Сколько может это продолжаться? Боль, слезы, злоба… Отчаяние, бессилие и бессмысленность…

— Ну это уж слишком! — прервал его размышления возмущенный возглас Брэда. — Там в фойе сидит… ну просто… ведьма!

— Что, родственница пострадавших? — Стоявший у окна мужчина повернул голову к Брэду.

— Да нет, вроде бы она сама пострадавшая. Кстати, если ее не угомонить, возможно, будут жертвы и среди мирного населения нашей больницы.

— Так чего она хочет?

— Если бы она сама знала! Скорее всего, просто доказать всему миру, что он не прав. Только что-то она слишком бледная.

— А что с ней случилось?

— Не знаю. Я шел за кофе, — Брэд демонстративно поднял стаканчик, — и побоялся попасть под помело.

Его собеседник решительно направился к двери.

— Э-эй! Она ведьма. И к тому же иностранка. У нее может не оказаться страховки! — закричал Брэд в уже закрывающуюся дверь. — Сумасшедший! Самоубийца! — проворчал он.

О да, рыжеволосую нарушительницу спокойствия было видно издалека. И еще дальше — слышно.

— Я тоже пострадала и, кстати, из-за этой несчастной аварии! Я сломала ногу! Нет, я упала с лестницы! Да не ваше это дело, где я умудрилась ее найти посреди проезжей части! А вот это вы видели? Два мазутных пятна! И я не пострадала от этой аварии?!

Действительно ведьма, да к тому же зацикленная на своей неповторимой особе. Врач уже хотел было пройти мимо: его смена давно закончилась, пора было собираться домой. Думать о том, как встретит его продрогшая квартира, не было ни малейшего желания.

Но вдруг он почувствовал толчок в спину. Однако рядом с ним никого не оказалось. И он внезапно понял, откуда шел толчок — это был сгусток энергии, исходивший от Рыжей Ведьмы, как он мысленно успел окрестить девушку. Она уже молча ждала своей участи, прижимая к лодыжке тонкими длинными пальцами пакет со льдом. Весь ее вид говорил о том, что она терпеть не может все вокруг, но глаза… Они не требовали, не приказывали, не просили и не умоляли. Врач даже не успел понять, что же особенного в этом взгляде. Но он подумал, что не такая уж она и вздорная, кто знает, может быть, есть причины, побуждающие ее вести себя именно так?