— Не надо отказываться от своих слов. Для вас лучше говорить правду.
— Но это правда! Я валял дурака. А что мне оставалось? Ваши намерения были шиты белыми нитками! Конечно, я сразу понял, что дорогой компаньон решил, что я свихнулся и притащил вас, хотя в этом не было никакой необходимости.
Некоторое время доктор не отвечала.
— Вы не можете оставаться в таком состоянии, как сейчас, — сказала она негромко. — Слышите вы голоса или нет, ваше поведение дает достаточные основания отправить вас в лечебницу для душевнобольных. Что скажете, мистер Саммерс? Ничего, конечно. В таком случае, я повторю: что вы намерены делать? Я сейчас уйду, а что станете делать вы? Ну, что вы молчите? Отвечайте. Ваше положение достаточно плохо, чтобы постараться не сделать его еще хуже.
Коммерсант явно пришел в бешенство, но, тем не менее, прекрасно взял себя в руки.
— Я не знаю, — спокойно и вежливо сказал он.
— Не знаете? — переспросила доктор Бэнкс. — Это не ответ, мистер Саммерс. Сейчас вернется ваш компаньон, я ему скажу, что вы просите не отправлять вас в больницу, и тогда он спросит у вас то же самое.
— Ну вот ему, — отозвался коммерсант уже сквозь зубы, — я и отвечу.
Доктор Бэнкс выглянула из комнаты:
— Мистер Маллоу!
М.Р. обождал несколько секунд: он прятался за дверью.
— Звали, доктор?
— Да, — кивнула она. — Мистер Саммерс отказался отвечать на мой вопрос о своих планах. Говорит, что намерен обсуждать эту тему только с вами.
— Правда? — с интересом сказал Дюк. — Что ж, великолепно. Я готов, компаньон.
— Слушай, — Д.Э. повернулся на бок и подпер голову рукой, — как у нас с деньгами? Я могу вынуть свою долю?
— Кто же тебе помешает, — М.Р. пожал плечами, — можешь. Что ты делать-то с ними собрался?
— Хочу уехать.
Маллоу молча сделал знак продолжать.
— Куда-нибудь подальше, — непринужденно сказал Д.Э. — Поменьше людей, поменьше шума. Сниму квартиру, дела можно будет вести по телефону. По почте. Так будет лучше для всех.
— Ты хорошо подумал?
— Мне все равно.
Дюк повернулся к доктору Бэнкс — та смотрела в окно.
— Ну, как? — спросил он. — Каков будет диагноз, доктор?
— В здравом уме.
— Вы хотите сказать, что он в порядке? — недоверчиво спросил Маллоу.
— Нет, — сказала доктор, — он не в порядке. Имеется нервное расстройство. Это можно назвать «сдурел», «озверел» — все слова, которыми вы описывали его состояние, подходят. Вы спрашивали о диагнозе? Вот он. Хронический эгоизм. Острое малодушие. Уныние. Но самое опасное: привычка жалеть себя. Принявшую из острой крайне, я бы сказала, запущенную форму.
— Согласен с каждым словом, — отозвался Дюк. — Так что, в больницу не надо?
— Видите ли, это зависит от ваших целей, — сказала ему доктор. — В больницу его, конечно, примут, и сделают это с полным на то основанием.
— Да, но… — Маллоу смутился.
— С другой стороны, я могу вам сказать, что в этом случае мистер Саммерс довольно скоро изменит свое поведение и вы сможете забрать его домой. В санатории вам скажут, что он все равно нуждается в лечении — они не любят терять денег, но вы скажете, что отвезете вашего партнера в Швейцарию, Блейлеру или Юнгу. Думаю, вам удастся его забрать.
Маллоу долго молчал.
— Нельзя, — сказал он, наконец. — Одно дело, когда я привожу своего партнера, потому что меня беспокоит его здоровье и совсем другое — забрать пациента психушки. Отдавать они его не захотят, это вы верно сказали, мне придется стать его опекуном. Это очень быстро станет известно и…
Он повернулся к компаньону.
— Ну, сэр, я смотрю, ты все-таки нашел способ избавиться от Форда. Если он, а не мы, захочет расторгнуть контракт — а теперь он захочет, ты его знаешь! — можешь забыть про неустойку.
— Я в жизни не думал, что ты такая сволочь! — хрипло произнес Саммерс.
— Я тоже кое-чего не думал, — Маллоу пожал плечами. — Нет, правда: сплетни о тебе разбегутся быстрее, чем я переоформлю дела на себя — фиктивно, само собой. Похоже, ты выиграл. Сошлась головоломка, а?
— Надо было тебя тогда этими гирями…
Маллоу отвернулся.
— Доктор, мне бы все-таки не хотелось его в больницу. Честное слово, не понимаю, как это его так развезло.