— Что надо? — спросил он Александра басом. — Что ты здесь трешься с утра?
«Выходит, срисовал он меня еще до того, как меня задержал сотрудник милиции, — сделал вывод Сорокин. — А я так хотел все это провернуть без свидетелей, без лишних глаз».
— Здравствуйте, товарищ. Извините, но мне сказали, что тут сдается комната. Это правда?
— Нет. Здесь ничего не сдается, — со злостью в голосе произнес мужчина. — Кто вам об этом сказал?
— Заместитель начальника милиции. Он посоветовал мне обратиться к хозяевам дома.
— Он ошибся, — повторил мужчина. — Уходите отсюда, мне не нравится, когда около моего дома трутся незнакомые люди.
За его спиной показался еще один мужчина. Он выглянул из-за его плеча и быстро скрылся в доме.
— Извините, — произнес Александр и, развернувшись, направился дальше по улице. Мужчина, проводив его взглядом и закричав на лаявшего пса, закрыл дверь дома.
«Выходит, он не один. Интересно, сколько их? — думал Александр, шагая по заметенной снегом улице. — Входить в адрес опасно, диверсантов необходимо брать по одиночке, при выходе на улицу».
Вчера, когда по его приказу было установлено наблюдение за домом, сотрудниками не было зафиксировано прибытие в адрес каких-либо людей, а сегодня утром они уже находились в доме.
«Значит, эти люди могли появиться здесь лишь рано утром, где-то часов в шесть, когда одна из смен уже снялась, а вторая еще не заступила на дежурство. Интересно, кто эти люди?» — размышлял Сорокин.
Он свернул за угол и оказался на небольшой площади, в центре которой стояла группа людей и слушала очередную сводку Совинформбюро. Голос Левитана доносился из динамика, висевшего на столбе. Сообщалось, что после ожесточенных и кровопролитных боев Красная Армия, оставив несколько городов, отошла на ранее подготовленные рубежи обороны.
«Немцы прут и прут. Похоже, у армии нет сил, чтобы остановить этот натиск, — подумал Александр — Неужели, Ставка приняла решение сдать Москву?»
Кто-то сзади ударил ему по плечу.
— Сашка! Ты, что ли или я ошибся? — произнес до боли знакомый голос.
Он обернулся. Перед ним стоял его школьный товарищ, широко раскинув свои сильные и большие руки, ладони которых чем-то напоминали лопаты.
— Сергей! Какими судьбами? — вскрикнул в этот раз Сорокин и бросился к нему в объятия.
Они долго тискали друг друга, пока Сергей не предложил немного пройтись. Сорокин шел рядом с ним и прикидывал в голове, сколько же лет они не виделись. По его расчету — где-то около пятнадцати лет. Последней их встречей был железнодорожный вокзал в Казани, когда Александр уезжал учиться в школу НКВД.
— Ты давно из Казани? — поинтересовался Александр.
— Давно. Меня призвали в первый же день войны. Окончил ускоренные курсы военного пехотного училища и, получив звание младшего лейтенанта, был направлен сюда. Здесь под Москвой, формируется 20-ая армия.
— Я слышал. Говорят, что командующим вашей армии назначен генерал Власов. Я служил у него, когда он командовал 37-ой армией. Толковый командир, людей бережет.
— А ты, какими судьбами здесь? — спросил Сергей.
— Я здесь по делам службы.
— Может, зайдем куда-нибудь, промочим горло. Придется еще раз увидеться или нет, один Бог знает.
— Извини, Сережа, не могу. Сам понимаешь — служба.
— Жалко, но я все равно рад нашей встрече.
— Мне тоже жалко. Ты лучше проводи до угла, там меня ждет служебная машина.
Они снова, как в детстве, обменялись шутками и направились вдоль улицы.
Прошло три дня. На столе перед Сорокиным лежали две сводки наружного наблюдения. Теперь он знал, что в доме проживают трое мужчин, двое из которых — военные.
«Кто эти двое? Случайные квартиранты или тоже диверсанты, одетые в советскую военную форму? — размышлял он. — Почему они до сих пор не встали на временный воинский учет?»
Вчера при очередном налете немецкой авиации кто-то снова ракетами указывал на объекты бомбежки, все эти сигналы были осуществлены уже в другом районе города.
Утром его вызвал к себе заместитель начальника отдела контрразведки, и в жесткой форме приказал ему взять немецких диверсантов.