-- Вон он! -- Армян указал пальцем на следующий холм. К самой его вершине подбегал человек в серебристом комбинезоне. Он лихо скакал по громадным камням, делая это с завидной легкостью. Я вскинул оружие и тут же опустил его. Мой комплекс стрелял одновременно всеми типами зарядов. Нажми я на курок и от человека остался бы один пепел. Армян замешкался, судорожно пытаясь перевести рычаг затвора на стрельбу только нервно-паралитическими зарядами, но проклятый рычаг заклинил, забившись до отказа пылью планеты, и никак не желал переключаться.
-- Чтоб он сдох! -- в сердцах процедил Армян и нечеловеческим усилием вогнал рычаг в нужное место. Но пока он проделывал с рычагом необходимые манипуляции, пока до нас добежали остальные десантники, человек мелькнул на самой вершине и скрылся за ее пределами.
-- Опять ушел, -- Армян, сжимая в руке комплекс, кинулся вперед. За ним без приглашения рванулись все остальные. Теперь мы бежали цепью, прямо вверх, к вершине. Несколько человек упало, споткнувшись в невероятном хаосе громоздившихся друг на друга камней. Им не помогали, все рвались вперед, стараясь как можно скорее достигнуть вершины. Последние метры пути остались позади и группа почти в полном составе одновременно выбежала на гребень.
Дальше простиралась пустыня, она широким языком вдавалась в скалы, образуя под нами небольшую бухточку с длинным выходом на желтый простор. В самом центре бухточки, рядом друг с другом стояли две авиетки. Одна совершенно ржавая, с поломанными крыльями и лохмотьями обшивки, другая абсолютно целая, блестела под лучами звезды своими никелированными поверхностями. Она упруго опиралась на шасси и казалась полностью готова к отлету. Вид авиеток настолько поразил нас, что мы совершенно выпустили из виду человека, бежавшего от нас. Он почти достиг новенькой авиетки, еще раз оглянулся на группу и сразу скрылся за бронированным люком.
-- Вот гад, перехитрил все-таки, -- Армян первым вышел из минутного оцепенения и вскинул палец вверх. -- Тихо!
В наступившей тишине ясно раздался урчащий звук, мы непонимающе посмотрели друг на друга. Авиетка не могла взлететь, ей мешала вторая, ржавая, начисто закрывшая выход в пустыню и, следовательно, полосу для разгона. Армян мягко отступил на шаг.
-- Будь я проклят, но этот козел включил моторы ЕСУОА.
Гравитационные пушки обращенного к нам борта, словно подтверждая слова Армяна, плавно тронулись со своих мест и начали выстраиваться в одну линию, направленную прямо на вершину скалы. Той скалы, где стояла наша группа.
-- Вот щас он нам врежет... -- Армян повернулся и, сиганув вниз, понесся к подножию скалы. Теперь и до остальных дошел смысл наведения гравитопушек. Упрашивании не потребовалось, группа нестройной толпой, но быстро и одновременно рванула за Армяном.
Оглушительный залп грохнул нам вслед, эхом прокатившись по мелким ущельям холмов. Вся верхняя часть скалы веером крупных и мелких обломков полетела нам в затылок, почва содрогнулась, пыль и дым образовали плотное облако, закрывшее раскаленное светило. Я бежал к подножию холма, спасая свою жизнь, рядом со свистом грохнулся здоровенный осколок, разлетевшись на куски. Я с содроганием представил, что было бы со мной, беги я на метр правее. Камни продолжали падать, словно дождь, несколько мелких огрызков протарабанили по шлему, один с силой долбанул в плечо, разбив его до крови, но я не замедлил бега. В диком хаосе камнепада царила настоящая неразбериха, группа в панике рассеивалась по ущельям, некоторые старались забраться в узкие щели, но казалось обломки падали всюду, поставив себе цель накрыть всю площадь в шахматном порядке. Кто окажется на "черной" клетке, а кто на "белой" -- целиком зависело от индивидуального везения каждого из нас. Наконец, я натолкнулся на спасительный провал и спрыгнул в его глубину. К моему изумлению там уже сидел Армян и разминал между пальцами очередную сигарету.
-- Добро пожаловать, -- он криво усмехнулся. -- Ты допустил большую ошибку, Маэстро. Надо было выпотрошить этого придурка из своего комплекса еще там, на вершине.
-- Да, да, но не забывай, ты тоже стал переключать стволы.
-- У меня уважительная причина, они переключаются, у тебя такой причины нет, -- он высунул голову наружу. -- Кстати, двое кажется готовы, один наверняка, второй еще шевелится.
Я выглянул следом. Камнепад почти прекратился, двое десантников лежало на опустевшем склоне. У одного размозжило голову вместе с каской, перемешав в диком хаосе осколки шлема и массу мозгов. Второй корчился в предсмертных судорогах с перебитым хребтом. Он лежал в луже собственной крови, увеличивающейся с каждым мгновением. Сгорая от жалости к несчастному, я попытался выскочить, но рука Армяна стянула меня вниз.
-- Не торопись, ему все равно не помочь, а этот идиот наверняка жахнет еще раз, для верности. По крайней мере на его месте я поступил бы именно так. Ага, вот! -- он торжествующе посмотрел на меня.
Оглушительный грохот и гравитация срезали верхушку скалы еще на пару метров, мы упали на дно расселины, стараясь как можно плотнее прижаться к спасительной стене. Дымящийся обломок все же влетел в наше убежище, Армян недовольно пнул его ногой.
-- Все-таки я его пристукну.
-- Кого?
-- Да того дурня в авиетке.
-- Нельзя ведь просто так, не разобравшись.
-- Ну да. Он что-то не очень разбирается, я тоже не собираюсь. Тем более по уставу корабля жизнь большинства дороже жизней меньшинства. Этот "человек" ухлопал в лучшем случае двоих, значит он автоматически попал в "меньшинство" и наши жизни дороже. Но пока он сидит в авиетке, мы все равно не сможем его ухлопать, ее обшивку не продолбаешь из наших пулеметов, она для них неуязвима. Впрочем, мы и так не станем ее долбать, нам нужна авиетка целая, способная летать. А раз она торчит тут целая и неповрежденная, значит и в последствии с ней ничего не случится.
-- Может, она здесь недавно.
-- Нет, она здесь давно. Она не наша, с другого корабля. С какого именно, точно определить не берусь, но наверняка из тех, что кружат сейчас на орбите пустые. К тому же вторая, ржавая, садилась позже нее. Она закрывает той выход в пустыню и не дает разбега для взлета. Но вот почему вторая, прилетевшая позже сгнила, а эта, как с конвейера, я определить не берусь.
-- Я тоже, но сам знаешь, планета изобилует неожиданностями. Мы до сих пор ничего не выяснили, мы как подопытные кролики, над нами просто-напросто издеваются, уничтожая садистски, невозмутимо и небольшими партиями.
-- Промедли группа хоть мгновение и на тот свет отправилась бы довольно большая партия из 25 человек.
-- Вроде стихло, ну что, вылезаем?
-- Вылезаем, -- согласно кивнул Армян, отбросив окурок. -- Попробуй теперь собери группу.
-- Жаль тех двоих. Но первым делом надо собрать остальных. Стрелять нельзя, иначе он может дать еще один залп. Придется молча шарить по скалам.
Я помог Армяну выбраться из щели. Те двое оказались мертвы. Невдалеке лежало еще одно тело и я с ужасом определил в нем одного из радистов. У меня еще теплилась надежда, что мы завладеем авиеткой и свяжемся с кораблем. Но без радистов, носящих в уме гигантские по объему массивы кодов, это сделать будет невозможно. Я подбежал к несчастному, он лежал лицом вверх и не имел никаких видимых повреждений, хотя и был мертв. Перевернув его на живот, я сплюнул от досады, мелкий острый осколок торчал из его затылка. Видимо, он, перебив позвонки, поразил двигательный центр мозга. Прийдись удар немного выше или в сторону, радист остался бы жив.
Армян действовал энергично. Он как заведенный лазил по скалам, извлекая из различных мест и укрытий оставшихся в живых десантников. Общими усилиями мы, наконец, собрали всю группу. Погибло трое, едва ли выживет еще один, камень перебил ему ногу. Остальные почти не имели радений, по крайней мере серьезных. Мы похоронили троих и положили в тень четвертого, жизнь которого, видимо, исчислялась часами. Он еще не умер, но я мысленно начертил в уме цифру 21.