Все присутствовавшие знали, что их отцы, обрезанные во время жизни в Египте, вызвали гнев Божий, потому что продолжали думать и поступать как рабы, а не как свободные люди, избранные быть святым народом. Таким образом, провинившемуся поколению не было позволено обрезать своих сыновей. Но сейчас настало время исполнения обетования. Длань Божия приведет семя Израиля в Ханаан. Но прежде, чем это случится, Бог хотел, чтобы Его народ снова стал обрезанным.
Салмон стоял в ожидании среди тысяч своих собратьев. Там были мужчины всех возрастов, от грудных младенцев до мужей, которые были старше двадцатишестилетнего Салмона лет на десять. Стараясь не думать о ноже, юноша смотрел на стены Иерихона. А что, если враги узнают о небоеспособности израильских воинов? Они будут беззащитны и потерпят поражение, так же, как сихемиты четыреста лет назад, когда сыновья Иакова отомстили за насилие над своей сестрой. И тем не менее Салмону не было страшно. Бог совершил чудо перед очами жителей Иерихона. Они не посмеют открыть ворота и выступить против Него. Они предпочтут отсиживаться в своем укрепленном городе. Страх парализовал их. Враг будет наблюдать обрезание Израиля. Пусть наблюдают, дрожат и бездействуют. Приближалась Пасха, весь Израиль будет вспоминать ночь, в которую ангел губитель прошел мимо косяков дверей, помазанных кровью ягнят, направляясь поражать первенцев Египта.
Мальчик закричал от боли. Салмон сочувственно поморщился. Перед ним прошли уже шесть человек, и вот настал его черед.
— Салмон, — торжественно произнес Халев, когда он приблизился. После совершения обряда Халев благословил его. — Да вступишь ты в брак так же, как ты вступил в завет, и да совершишь благие деяния пред лицом Божиим.
— Да сделает меня Господь Своим слугой! — Салмон с трудом встал. Секунду он думал, что потеряет сознание и опозорит себя, но головокружение быстро прошло. Он вернулся в свой шатер и преклонил колени на циновке. Склонив голову, он благодарил Бога за то, что принадлежал к Его избранному народу.
В конце дня он лежал на постели, и каждое движение причиняло боль. Все мужчины совершили обрезание. Израильтяне были теперь свободнорожденными детьми Бога, больше не запятнанными идолопоклонством Египта.
Завет был обновлен.
— Дай мне это! — Раав выхватила глиняного идола из рук сестры и направилась к окну.
— Что ты делаешь? — закричала Агри, вскочила и побежала за Раав. — Нет!
— Для чего ты принесла эту презренную вещь в мой дом? — Раав вышвырнула ложного бога из окна и смотрела, как он разлетелся на осколки, ударившись о камни внизу.
Агри побледнела.
— Боги отомстят за твою непочтительность!
— Если бы он обладал хоть какой-то силой, разве он позволил бы мне выбросить его в окно? Подумай головой, Агри, она тебе для того и дана. Ты думаешь, тот идол может навредить нам? Да это же просто комок глины. Есть только один Бог и Он — Бог неба и земли Он Бог, совсем недавно разделивший Иордан! Неужели ты так быстро все забываешь? Склонись перед Ним!
Отец, мать, сестры, братья и их дети — все уставились на нее в испуге и замешательстве. Ее просто трясло от злости, но она знала, что криком не поможет им понять. Почему они такие упрямые и глупые? Почему их сердца настолько черствы?
Раав постаралась говорить спокойно.
— Наша единственная надежда — в Боге евреев. Мы должны избавиться от всего, что может Его оскорбить. В ваших вещах еще есть идолы?
Родственники продолжали молча смотреть на Раав, и она почти взорвалась от гнева.
— Распаковывайте свои вещи! Покажите мне, какие еще гадости вы принесли в мой дом!
Неохотно они начали одну за другой доставать из узлов свои вещи. Вахеб, муж Агри, достал заполненный глиной череп с пустыми глазницами.
— Мой отец, — сказал он, когда Раав посмотрела на череп. — Он был мудрым человеком.
— Мудрым и мертвым.
— Наши предки дают нам советы!
— И что же они советуют? Уподобиться им? Ты думаешь, что череп, наполненный землей, сможет подсказать тебе, как избежать грядущего суда? Избавься от него!
— Это мой отец!
— Твой отец мертв, Вахеб. Жаль, что его голова не погребена вместе с телом.
— Раав! — прикрикнул на нее отец. — Ты сказала достаточно!
— Я соглашусь с тем, что сказала и сделала достаточно, когда все эти вещи будут выброшены из окна! — братья и сестры начали возражать, но она перекричала их. — Неужели я должна буду взять на себя вину за вашу смерть? Послушайте меня! Все вы! Этот череп, наполненный землей, не что иное, как мерзкий идол и оскорбление для Бога евреев. Избавьтесь от него! Уберите это из моего дома!