И какое ей дело до того, что у Лео была связь с какой-то кокоткой? Валентин прав – это ее совершенно не касается. И даже если после свадьбы Лео снова свяжется с какой-нибудь женщиной, Тимо-тия вряд ли узнает об этом. Тогда чего беспокоиться? Брак по расчету есть брак по расчету. Какое дело жене, находит ли муж удовлетворение в супружеской постели? Добившись того, чего он хочет, – рождения наследника, – Лео оставит ее в покое. Можно будет не опасаться, что он и дальше будет настаивать на своих правах супруга. Пусть себе развлекается на стороне! Можно вообще его больше к себе не подпускать. В конце концов, она же выполнит условие – родит ему сына.
Возвращаясь домой, Тимотия была уже почти готова сообщить Лео, что она согласна. Наверное, так бы и случилось, если б Лео не сорвался. Но это и к лучшему – он показал себя во всей красе. “Пусть теперь расстраивается, так ему и надо”, – со злорадством подумала Тимотия.
Если б Лео не стал кричать про наследника, дело не кончилось бы разрывом. Она вовсе не собиралась отказывать ему в праве иметь сына. Слова о платонических отношениях вырвались случайно, а он тут же взорвался. Между тем она всего лишь хотела сказать, что перейдет в отдельную спальню после того, как будет зачат ребенок. Разве это не честно?
Так нет, Лео не преминул подтвердить еще раз, что его условия именно таковы, какими она сочла их в самом начале, – насквозь эгоистические. А она чуть было не согласилась!
При мысли об этом пришлось прибегнуть к помощи носового платка. Это хорошо, что он переживает. Ей, что ли, одной мучиться? Он оказался совсем не таким, как она думала. Их дружба осталась в прошлом после того, что случилось, возврата к ней нет.
Тянулись дни, долгие и унылые. Тимотия старательно скрывала свое настроение от Сюзан и Валентина, которые приезжали то вместе, то порознь и уговаривали ее смягчить отношение к Лео.
– Никогда не думала, что ты можешь быть такой жестокой! – сквозь слезы заявила подруга.
– Черт меня побери, вот уж не думал дожить до того дня, когда ты будешь смотреть на Лео как на врага, – сказал Валентин.
– Замолчите, и больше ни слова об этом, – отрезала Тимотия.
Говорили ли они с Лео, ей было неизвестно. Впрочем, она допускала, что Валентин с ним встречался. В понедельник доставили письмо от Сюзан. Она сообщала, что Валентин уехал на охоту в Питерсборо. Сюзан предполагала, что Лео, очевидно, уехал вместе с ним.
Тимотия сочла это вполне вероятным. Не сказать, чтобы ее настроение от этого улучшилось, наоборот, то, что Лео с такой легкостью примирился с их разрывом, подействовало на нее удручающе. Вот, значит, как низко он ценит их многолетнюю дружбу. Другой на его месте попытался бы все исправить. А он? Сделал он хоть одну попытку увидеться с нею за последние дни? Или мог бы написать… хотя бы извиниться за свое глупое предложение. Ни того, ни другого сделано не было.
Нет, она, конечно, ничего такого и не ждала, что бы там ни говорила Эдит.
Они, как обычно, завтракали в комнате, которую Тимотия приспособила под столовую, заменив стоявший здесь ранее большой стол маленьким столиком из бывшей гостиной своей матери.
Пэдстоу принес почту, и Тимотия торопливо перебрала конверты, задержав взгляд на письме от Сюзан.
– Вижу, в последнее время у тебя это вошло в привычку, – заметила Эдит, сидевшая напротив.
– Что? – спросила Тимотия, не отрывая глаз от письма и разламывая печать.
– Хватаешься за письма, словно от них зависит твоя жизнь, а потом разочарованно бросаешь.
– На что ты намекаешь?
– Ну, и от кого письмо? – поинтересовалась Эдит, не отвечая на вопрос.
– От Сюзан.
– Небось не его ждала.
Тимотия почувствовала, как ее лицо заливается краской.
– Ничего я не ждала! Это просто смешно!
– Правда? А разве не смешно все время торчать у окна и высматривать, не подъезжает ли кто?
– Ничего я не высматриваю!
Эдит еще пару мгновений молча смотрела своими всевидящими глазами на Тимотию, потом опустила взгляд на стоявшую перед ней тарелку.
– Значит, я ошибаюсь.
– Ошибаешься! – выкрикнула Тимотия, сердито глядя на Эдит. Она прекрасно понимала, На что та намекает – она ждет не дождется Лео или хотя бы письма от него. Ну что ж, так оно и есть. И чему тут удивляться? Будь у нее какая-то работа, разве осталось бы время думать о Лео? А так… вольно или невольно мысли все время возвращаются к одному и тому же.
Наконец Тимма нашла чем занять свои мысли и время. Во вторник, получив от поверенного свое месячное содержание, она попросила Пэдстоу написать, что необходимо приобрести для дома. Тот принес короткий список вещей, которые нельзя было купить у фермеров или деревенских торговцев. Тимотия, посоветовавшись с Бикли, добавила еще кое-что для конюшни и решила, что это хороший повод для поездки в ближайший городок.
Назавтра она с легким сердцем отправилась в путь. День был пасмурный, но теплый, лошадь бежала быстро, дувший в лицо ветер скоро развеял ее невеселые мысли. Тимма сделала покупки, потом задержалась в галантерейной лавке. Траур закончился, надо бы как-то подновить свой гардероб. Может, сменить ленты на зеленом шелковом платье или вообще купить ткань на новое? Тимотия застыла в нерешительности. Нет, нужно сначала посоветоваться с Сюзан, уж она-то знает, что сейчас модно. Кстати, можно ли позволить себе новое платье?
Тимотия вышла из лавки и, сверившись со списком, обнаружила, что забыла купить кое-что из конской упряжи. Надо было возвращаться к шорнику. Погруженная в свои мысли, девушка ступила на мостовую, чтобы перейти на другую сторону улицы, и чуть не столкнулась с каким-то мужчиной. Она вскинула глаза. Лео.
– Тимма! – воскликнул он.
Тимотия растерянно молчала, чувствуя, как сильно бьется ее сердце. Ей вдруг захотелось убежать. Нет, это было бы глупо. Но о чем с ним говорить? Охваченная мучительным чувством неловкости, она уставилась на странно изменившееся, осунувшееся лицо Лео. В ее зеленых глазах стояло смятение.
Лео, растерянный не меньше Тимотии, уже в который раз каясь и упрекая себя в том, что причинил ей столько страданий, выпалил первое, что пришло ему в голову:
– За покупками приехала?
Тимотия посмотрела на него с благодарностью.
– Надо было кое-что купить, – с усилием проговорила она, приподнимая корзину и снова опуская. – А ты?
– А я по делам.
Оба замолчали, не зная, что делать дальше.
“Просто смешно, – подумал Лео. – Со стороны может показаться, что мы почти незнакомы. Надо что-то сказать”.
– Я думала, ты уехал в Питерсборо, – опередила его Тимотия.
Лео хотел спросить, почему она так решила, но вместо этого произнес:
– Я не в том настроении. – “Вот черт, – подумал он, – она решит, что я ее в чем-то обвиняю, и снова разозлится. Сам даю ей повод”.
Тимотия едва заметно вздрогнула и отвела глаза в сторону.
– Я спросила просто потому, что Сюзан мне сказала: Валентин отправился туда на охоту.
– Да, я знаю. Я отказался. – “Ну вот, а теперь поосторожнее”. – Я… я занят.
Тимотия вроде бы повеселела.
– Тебе хорошо, – сказала она. – Не то что мне. Лео чуть было не выпалил, что она не мучилась бы от безделья, если бы приняла его предложение, но успел прикусить язык. Оба снова замолчали, придумывая нейтральную тему для беседы, как вдруг их окликнули:
– Моя милая Тимотия! И мистер Виттерал! Как приятно видеть вас вдвоем!
Тимотия, вздрогнув от неожиданности, повернулась. Даме, направлявшейся к ним, было далеко за сорок, хотя ее наряд кричал совсем об ином. Наимоднейшее муслиновое платье в цветочек подошло бы скорее юной девушке, накинутая на плечи шаль не закрывала низкое декольте, выставляя напоказ привядшую кожу груди. Туалет дополняли соломенный капор с бантами и зонтик, защищавший свою хозяйку от несуществующего солнца.