Выбрать главу

С утра 10 января 1775 года в Москве на Болоте, несмотря на лютый мороз, собралась многотысячная толпа. Даже крыши домов и лавок были усеяны людьми. Народ стоял в ожидании уже несколько часов. Наконец вдали показались сани, и в народе закричали: «Везут! Везут!»

В санях на возвышении сидел Пугачев с открытой головой и кланялся народу, что стоял на всех улицах. Пугачев взошел на эшафот. Стоявшие вокруг войска взяли на караул. Чиновник принялся читать манифест. По окончании чтения Пугачев широко взмахнул рукой, перекрестился и, заторопившись, стал прощаться. Кланялся во все стороны, говоря прерывающимся голосом: «Прости, народ православный; отпусти, в чем я согрешил перед тобою...»

Экзекутор дал знак, палачи бросились к Пугачеву и стали торопливо раздевать его. Через минуту Пугачева казнили.

Именно в этом 1775 году Радищев уходит в отставку. Вряд ли можно сомневаться в политических мотивах этой отставки. Радищев бросает военную службу, уходит из штаба петербургского главнокомандующего и делает все это в момент начавшейся жестокой расправы над «возмутителями». Несомненно, Радищеву предстояло исполнять волю монархини и карать «мстителей». И он не пожелал быть этим орудием ненавистной ему Екатерины. Уже был известен в России пример использования отставки, как средства сохранения своей независимости от правительства. Новиков первый после службы в Комиссии по составлению нового Уложения категорически отказался служить и в возрасте двадцати трех лет сделал беспримерный в России шаг—ушел в отставку, занялся общественной деятельностью, публично объявив русским людям о своем нежелании служить на государственной службе. Позже, в 80-е годы, к отставке прибегнет Фонвизин. Радищев уходит в отставку в 1775 году, два года не служит совсем, несколько раз уезжает на много месяцев из столицы в Москву и к родителям. В этот период он женится на сестре своего товарища Рубаиовского Анне Васильевне. В 1777 году он вернулся на службу, но не военную, не юридическую, а хозяйственную, поступив вКом-мерц-коллегию, находившуюся под управлением либерально настроенного графа Александра Воронцова, ненавидевшего деспотический режим Екатерины II.

Какой же след оставило восстание Пугачева в сознании Радищева? Все, написанное Радищевым после пугачевского восстания, есть непосредственное, теоретическое, политическое, философское и художественное обобщение опыта великой войны русского народа против помещичье-самодержавного государства, войны, наиболее демократической, предшествовавшей и американской и французской буржуазным революциям.

В самом деле массовость, широта, продолжительность и демократичность движения позволили уяснить Радищеву общественно-политические проблемы русской жизни. Было совершенно очевидно, что в основании этого всенародного движения лежат общие, социально-политические причины.

Царствование Екатерины II ознаменовалось усилением «тяжести порабощения», увеличением прав дворянства. Крепостное право было доведено до своих крайних пределов. Сотни тысяч крестьян, до того вольных, были розданы новоявленным вельможам на вечное владение, приписывались к заводам, превращались в рабов, лишенных всех прав. «Доведенные до крайности», крестьяне беспрестанно восставали против своих угнетателей. За первые десять лет царствования Екатерины было более пятидесяти крупных волнений и крестьянских бунтов, среди которых особое внимание привлекали крупные «возмущения» на шуваловских и демидовских заводах. Так созревали условия для огромного антифеодального восстания. Нужен был только толчок, чтобы привести в движение угнетенные массы. Радищеву становилась ясной справедливость и законность этой борьбы против мучителей-дворян и чиновников. Восстание Пугачева отчет-либо показало ему, что первейшей задачей русского освободительного движения является борьба с крепостничеством и самодержавием. Больше того, становилось ясным, что единственным путем достижения этого является восстание, революция, ибо никогда ни помещик, ни самодержец не уступят в чем-либо своим крепостным, не откажутся от своих прав. Дикий разгул реакции, усиление гнета после поражения народа с необыкновенной силой убедительности доказывали это. Даже тысячи вздернутых на виселицы помещиков, даже страх перед новой пугачевщиной не заставил дворян хоть немного поступиться своими правами. Чем яснее видел это Радищев, тем отчетливее становилась его мысль, что надежды можно возлагать только на восстание, только на сам народ. Так, после опыта крестьянской войны, возглавляемой Пугачевым, он станет глашатаем крестьянской революции.

Развивая свою теорию революции, Радищев многократно говорит при этом о мщении. Революционер, республиканец, он вкладывает в это слово особый смысл. Мщением он называет крестьянскую войну под руководством Пугачева. Мщением именуется будущая русская революция, в честь которой он пишет свою пламенную оду «Вольность». Этим словом Радищев стремится подчеркнуть справедливое, исторически законное право угнетенных народных масс силой оружия вернуть отнятую у них свободу. Больше того: слово это передает всю веками накопленную суровую ненависть крепостных к своим поработителям и мучителям, решимость и долг беспощадно бороться с ними.

Между прочим в употреблении слова «мщение» сказался демократизм Радищева. Проповедуя революцию, призывая русских крепостных «избить дворянское племя», возвести самодержца на плаху, он говорит языком, понятным широким массам народа. Книги его они не могли прочесть,—это Радищев отлично знал. Но слово «мщение» сходило с их страниц, становилось лозунгом, ясной программой действий, вдохновляющим на великое и правое дело. Поэтому, употребляя разные термины: возмущение, мщение, восстание, Радищев всегда подразумевает одно—революцию, вооруженную борьбу крепостных против своих угнетателей, ниспровержение устоев феодального государства и утверждение республики свободных тружеников. Таким образом «мщение» включает в себя й момент великого созиданйя, когда мстители, расйра-вившись с «венчанным злодеем», будут творить новую государственность, новые социальные отношения, новую культуру. Употребление этого термина в радищевской теории революции, следовательно, объясняется конкретно историческими условиями той эпохи, пропагандистскими задачами Радищева.

Пугачевское восстание решило вопрос и о будущей культуре, о ее творцах. Господствующая дворянская теория утверждала, что культуру создают избранные. Именно это обстоятельство и оправдывало справедливое, по мнению господствующих классов, общественное разделение на трудящееся большинство и управляющее меньшинство. Это меньшинство творило искусство, создавало науку, литературу, управляло государством, организуя в нем жизнь. Народ, мужик, мог лишь только пахать.

Еще до пугачевского восстания в русских сатирических журналах и в новиковском «Трутне» в частности писалось о нелепости и дворянско-своекорыстном характере этой теории. Эпоха Петра, богатая фактами массового народного творчества во всех областях жизни, многогранная могучая деятельность гениального Ломоносова, политические речи крестьянских депутатов в Комиссии по составлению нового Уложения и многое, многое другое позволяло Радищеву критически отнестись к этой реакционной теории. Но крестьянская война за вольность радикально и коренным образом раз навсегда покончила с нею.

Многочисленные стихийные бунты, беспрестанно возникавшие в России, ограничивались всегда лишь уничтожением своих мучителей. Поэтому многие дворянские идеологи старались доказать, что восстания крепостных бессмысленны, творчески бесплодны и что они лишь сеют разрушение. И вот именно в восстании, несмотря на всю его стихийность, Радищев увидел творчество народа. Пугачев не только сражался с екатерининскими генералами, чинил суд и расправу над помещиками и царскими чиновниками, не только разрушал старые, ненавистные народу порядки.

Во главе восстания был штаб—«Военная коллегия». Он состоял из людей, выдвинутых народом, из «мстителей», и именно мщение проявило в них доселе дремавшие духовные силы, таланты, нравственные качества. Вчерашний беглый крепостной Хлопуша стал страстным «прорицателем», «возмутителем», воодушевлявшим своими речами обездоленных, стал незаурядным полководцем. Рабочий Белобородов стал полковником, принял командование артиллерией; крестьянин Михаил Шигаев—продовольственным комиссаром армии; казак Иван Чика-Зарубин— одним из организаторов военных отрядов, ближайшим помощником Пугачева. Да и сам Пугачев, вчерашний казак, по бедности ходивший наниматься в работники к богатым хозяевам, стал государственным деятелем, вождем восстания.