«Ты будешь страдать… вечно».
Вечно.
Не было оснований не верить Зеркалу судеб. Пифии не ошибаются, а значит…
Запрокинув голову, я взревел. Взревел так, что в окнах взорвались стёкла, а с потолка посыпались пласты штукатурки. Огонь в камине погас, оставив меня в туманном сумраке.
О великодушная Тьма, кому и что я могу продать, чтобы исполнить своё желание?! Почему именно мне суждено стать тем единственным, первым в истории демоном, не имеющим пары?! Моё будущее уничтожили, лишив грядущую вечность всякого смысла. Зачем мне тысячи одиноких лет, наполненных голодом и постоянными сожалениями, жизнь, в которой я буду с завистью смотреть на других, раз за разом спрашивая у глухой, равнодушной Ночи, чем провинился, за что заслужил такие мучения?
Каждый демон рано или поздно обретает избранника, получает избавление от довлеющего веками проклятия. Каждый, но не я. У моего наказания не будет срока. Я не узнаю, каково это — жить без боли, не ощущать внутри колючего холода, вечного напряжения. Сейчас голод напоминает навязчивый зуд на подкорке сознания, но когда-нибудь он превратится в огонь, пожирающий моё тело, пламя, в котором я буду гореть и гореть, пока не сойду с ума.
Неужели нет выхода? Самого крошечного, призрачного шанса? Больше не на что надеяться и нечего ждать?
Неожиданно в моём больном, помутившемся разуме возникла идея. Плохая идея, как сказала бы Махаллат, но другой у меня, к сожалению, не было.
Глава 4
Молох успел прыгнуть в закрывающуюся воронку портала за мгновение до того, как та схлопнулась. Видимо, поэтому обычно безболезненный скачок во времени напоминал путешествие между Сциллой и Харибдой. Внутренности скрутило. В голове нарастал нестерпимый гул, переходящий в ультразвук и застывающий на одной высокой ноте за пределами слышимости. Перемещение в другую эпоху заняло секунду, но секунда эта тянулась для Молоха, как столетие. Рёбра затрещали, голова словно увеличилась вдвое, готовая лопнуть, как перезрелый фрукт. Стремительно сужающийся портал выплюнул мужчину посреди безлюдной пустыни.
Воронка раскрылась высоко в воздухе. Молох пролетел несколько метров и плашмя шлёпнулся на песок, вкус которого ощутил на языке. Кашляя и отплёвываясь, мужчина поднялся на ноги. Это было одно из самых неприятных приземлений за всю его жизнь.
Вряд ли Росс не смог рассчитать координаты перемещения — знал, что его преследуют, и открыл портал высоко над землёй, желая, как в старые добрые времена, позлить Молоха. Неужели этот синеволосый псих с ним играет?
Мужчина отряхнул брюки от песка, поправил очки и, нахмурившись, оглядел ослепительно-белые дюны, тянувшиеся до горизонта. Солнце безжалостно пекло голову. Чёрный деловой костюм, белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, галстук и туфли — для местного климата на Молохе было слишком много одежды.
Жнец выбрал юго-западное направление: в ту сторону уводил магический след. Синеволосый безумец прыгнул в портал на пять минут раньше и успел скрыться — телепортировался несколько раз в этом времени. Молох не мог переместиться следом. Он чувствовал себя так, словно на предельной скорости пронёсся сквозь вращающиеся жернова. Слабым и беспомощным. Дезориентированным. Для того чтобы воспользоваться обычной магией богов смерти, надо было сосредоточиться, но перед глазами пульсировали круги, а голова казалась пустой и тяжёлой.
Воздух от жары дрожал. Горизонт расплывался. Высокие барханы теряли очертания в знойном мареве. Ноги проваливались в песок. Солнце било в глаза. Жнец шёл, прикрывая лицо от редких порывов ветра, оставляющих во рту привкус пыли. Дважды на пути Молоха встречались торговые караваны. Люди, сидящие на верблюдах, смотрели на мужчину в странной чёрной одежде с ужасом, принимая за джинна пустыни. Некоторые хватались за амулеты и шептали отгоняющие демонов заклинания.
«Это Сет! Сет, проклятье на наши головы! — в страхе восклицали торговцы. — Помоги нам Осирис!»
Силы вернулись к Молоху у границы старого кладбища, засыпанного песчаной бурей. Там же обрывались слабые магические вибрации, которые вели его на протяжении всего пути. Либо безумец умело замёл следы, либо спрятался среди этих полуразрушенных надгробий. Голова больше не болела. Теперь Молох мог телепортироваться, но не знал куда: ориентир исчез.