Выбрать главу

— Этот Леон совсем замучил ребёнка, — сказал толстячок, пожимая мне руку, после того как Лёня представил меня: «Парень из нашей школы». А узнав, что я именно и есть тот замученный ребёнок, которого Леон Филиппович заставлял по десять раз повторять одну и ту же фразу, мой новый знакомый Оскар Щербатюк заразительно засмеялся:

— Ну, можешь наслаждаться. У вас с Диановым будет цикл передач.

— Ему нужно помочь, — решительно заявил Лёня, показывая на меня.

— Когда? — осведомился Щербатюк.

— До праздников. Как у вас планируется время?

— Вторник — институт, среда — институт, четверг — торжественное заседание, концерт, танцы, — перечислял Щербатюк.

— Вторник — институт, среда — институт, а вот четверг — воскресник в помощь школе и, если хорошо поработаем, танцы в школе, — поправил Лёня.

— Ты думаешь? — ещё сомневаясь, спросил Оскар.

— Уверен, — убеждённо заявил Лёня. — А теперь марш в студию — Леон Филиппович ждёт.

…Четверг был последним перед праздником днём занятий в школе. А вечером восьмиклассники устраивали бал. Ну, конечно, представители «Ракеты» могли присутствовать независимо от возраста. Но рубка молчала. Успеют ли починить радио Лёня Фогель и Оскар Щербатюк? Они приехали в три часа дня. Конечно, этот вопрос больше всего волновал девочек. Сумеют ли? Или танцевать под рояль? Уже кончилось торжественное заседание, а они ещё не показывались из рубки. И только после концерта самодеятельности по актовому залу репродукторы разнесли звуки «Школьного вальса» — злополучного вальса нашей «Ракеты». Но ведь ни Лёня, ни Оскар не знали этого. Они вышли из рубки злые, измазанные. Оскар сказал:

— Руки-ноги надо переломать тому, кто здесь хозяйничал!

Наши девочки не вслушивались в слова, они знали: радиола работает, бал будет на славу. Пары закружились. Лёня куда-то исчез. Оскар остался в рубке. Скоро вернулся Лёня: он ездил домой переодеваться. А потом и Лёня и Оскар танцевали со старшими девочками и Анютой. И Оскар даже осмелился пригласить Глафиру Алексеевну — нашего завуча. Она, оказывается, тоже танцует.

Вскоре после того, как танцы начались, Слава отправил Свету домой и попросил меня проводить её. Мне, конечно, не хотелось уходить, тем более что все очень благодарили меня за радиолу. Я объяснил, что радио починили Лёня Фогель и его товарищ Оскар. Но ребята и особенно девочки нахваливали: «Всё-таки ты молодец, Валерик, что привёл их. Как хорошо танцевать под радиолу!»

Когда я спустился в раздевалку, Света уже была одета. В дверях мы столкнулись с Дагмарой, она кого-то не пропускала на вечер.

— Это вы? — спросила она, увидев меня со Светой. — Вдвоём? — Дагмара ещё раз посмотрела на нас и сказала неизвестно к чему: — Рано!

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

КРЕМ-БРЮЛЕ

Рассказывает Света

Невесёлые у нас в этом году праздники. Конечно, я сама во всём виновата. И вот хожу теперь с повязанной шеей, полощу через каждые два часа горло какой-то гадостью и думаю: как хорошо сейчас в театре на «Щелкунчике». Вместо меня пошла тётя Нина. Она говорит, что обожает балет и горячо сочувствует моему несчастью. А мне от сочувствия ещё обиднее. И Слава почти всё время сидит дома. Он в начале года отстал по математике из-за своего аппендицита, а потом из-за «Ракеты» и считает очень удачным, что у него есть время подогнать. Но я-то знаю, он не сидел бы столько дома, если бы я не захворала. Ведь мы живём одни. Маму я знаю только по фотографиям, она умерла, когда мы были совсем маленькими. А папа на Дальнем Севере. К Новому году обещает справиться с монтажом цеха и приехать.

Валерика ко мне не пускают, чтобы не заразился ангиной. Хорошо, что хоть у него горло не разболелось, ведь он слабенький. А мы столько пломбира съели. Почти килограмм. Я думаю, что теперь пломбира всю жизнь не захочу, по крайней мере, до лета. Даже крем-брюле.

Как же всё это произошло? Нам с Валериком, конечно, было обидно, что нас не оставили на вечере старшеклассников. Мы бы нисколечко не помешали. Но Слава сказал, что неудобно, если единственная девочка из шестого класса — его сестра — будет на вечере, и попросил Валерика проводить меня. Выходя из школы, мы встретили эту противную Дагмару, которая повела своим пудреным носом и спросила: «Вдвоём?» — точно не видела, что нас двое. И потом добавила неизвестно почему: «Рано».

Ну, мы с Валериком посмеялись над её «рано» и решили, что если действительно рано, то можно пойти немножко погулять. Мне было жарко, и я спросила просто так Валерика: