Выбрать главу

— Чего на меня уставился?!

Опунь в таких случаях готов был под парту залезть. Вконец терялся, отводил взгляд и начинал бормотать в ответ что-то невнятное на потеху ребятам.

А как он ее ревновал? Прямо ко всем на свете!

Тутья, конечно, знала о тайной страсти Опуня и частенько жестоко подшучивала. Или назло ему на виду у всех подолгу болтала с кем-нибудь из парней, весело хохотала.

Особенно терзался Опунь, когда Карап с важным видом разъяснял Тутье задания по математике. «Могла бы и у меня спросить! — обиженно думал он. — Я бы гораздо быстрее все рассказал. Не хуже Карапа учусь. А тот талдычит в ухо по десять раз одно и то же, будто рыбу в лодке из одного ящика в другой перекладывает!» Разнервничавшись, Опунь принимался бегать по классу, а один раз далее не выдержал, стукнул кулаком о край стола, за которым сидели Тутья и ее «учитель». Кто-то из ребят засмеялся, а Карап, усмехнувшись надменно, спросил:

— Что это с тобой, Опунь?

И пригрозил остальным:

— Эй, вы! Отстаньте от человека. Не видите, он словно печка, докрасна раскалился.

Чтобы не затеять драку с этим нахалом, Опунь вылетел из класса на улицу и вслед услыхал:

— Правильно! Беги, поостынь маленько!

И, что самое обидное, за спиной его раздался веселый смех Тутьи.

Но ей Опунь прощал все, а вот ненависть к Карапу накапливалась все больше и больше. Она уже походила на таежное озеро, готовое по весне от притока талых вод выйти из берегов. У этой ненависти была и еще одна причина: отец Карапа, старый Митри, был давним приятелем отца Тутьи, того самого Ансема, которого председатель Ай-Ваня снаряжал сейчас с ними на сор. Дома Митри и Ансема стояли рядом, не более одного броска аркана отделяло один от другого. Все праздники соседи отмечали вместе: Митри любил повеселиться, знал множество старинных песен и часами мог распевать про мойпара, про своих быстроногих оленей или прославлять собственный род и, в особенности, единственного сынка — Карапа. А прошлой весной Опунь однажды слышал, как слегка подвыпившие дружки — Ансем и Митри — усевшись в обнимку на выездной нарте, горланили свадебный напев. А Митри даже сымпровизировал похвальбу своему Карапу, из которого, дескать, выйдет неплохой жених для соседской дочки.

Пять резвых оленей Он в нарту впряжет, Невесту-красотку С собой увезет!..

Опунь так и застыл тогда на одном месте, словно его ледяной водой окатили.

Но, к счастью, старики тут же повздорили.

— Кой! — вдруг вскинулся Ансем. — Какие такие пять оленей? Откуда они у тебя?

— Есть у меня пять оленей! — оскорбился Митри.

— Да ведь для сватовства нужны белобокие хоры[8], а у тебя только пегие!

На этот неопровержимый довод Митри не нашелся, что ответить. И Ансем с укоризной покачал головой:

— Язык твой, сосед, как пустой невод в реке болтается!

У Опуня немного отлегло от сердца, но разговор тот он помнил и все время боялся, что близкое соседство Тутьи и Карапа обернется когда-нибудь для него бедой.

И все же совсем не Карап был главным соперником, и не о нем думал сейчас Опунь. Карап — что, мальчишка… Это отец хочет его женить, а сам он о сватовстве и не помышляет… Вот Ляля, сын оленевода Махсарова… дело другое…

Говорят, ранили его на фронте, всего и повоевал-то месяца два, теперь в госпитале лежит и вот-вот домой вернется. Полгода назад, когда Лялю в армию забирали, Махсаров уже засылал сватов к Ансему…

Опунь тот день на всю жизнь запомнил. Весть тогда принес ему закадычный дружок Оська. Дома никого не было, Опунь только.

— Ты тут сидишь, а Тутью замуж хотят отдать! — закричал Оська прямо с порога.

От этих слов у Опуня руки-ноги задрожали, он чуть не выронил зайца, которого в тот момент свежевал.

— Откуда ты знаешь? — чуть слышно спросил он.

— Мать говорила.

— Что она говорила?!

— Что сватов Махсаровы к Ансему аки засылали. «Интересно, — спрашивала, — по старинным обычаям свадьбу справлять будут или по новым». А может, выкрадут ее, как твою сестру Палаш? — выпалил Оська.

— Но, но, ты Палаш не трогай! — прикрикнул на друга Опунь. И хотя ему неприятно было вспоминать недавнюю, слегка нашумевшую историю, но в памяти поневоле всплыл этот случай. Опунь очень любил Палаш, скучал без нее. Рослая, сильная, она рыбачила летом наравне с мужчинами, ловко управлялась с муксуновой сетью, метала сено в стога, работала на лесозаготовках… Палаш никогда не унывала, даже самую тяжелую работу делала легко, с улыбкой… Хорошо было дома с Палаш…

вернуться

8

Хор — олень-самец.