— Наваливает метелью сугроб чуть не до вершины и давит, — объясняют все наперебой.
Понятно. И что, парням хочется зимних квартир?
— Иглу можно строить, — предлагаю опыт эскимосов. — Из снега и льда. Они, правда, невысокие обычно. Не больше человеческого роста. Но можно попробовать и большое построить.
Тема парней увлекает. Тут же начинают строить планы зимних охотничьих и рыбачьих снежных домиков. В лесу, на озёрах, реках. Талую, как место зимней рыбалки, бракуют. Мелкая слишком.
Вечер проводим продуктивно в смысле обмена идеями. И укладываемся спать. На мягком сене под грубым покрывалом и укрывшись какой-то случайной накидкой, засыпаю так, будто в яму проваливаюсь. И первое ощущение, нагрянувшее с утра — хорошо-то как! Впереди счастливые беззаботные месяцы!
1 июля, вторник, время 22:20.
Село Березняки, бабушкин дом.
— Витя, Витя… — в ухо льётся ласковый шёпот, даже во сне вызывающий в груди тёплую истому.
— А? Что? — выныриваю из сна, как из глубокого переполненного колодца.
Совсем близко к лицу мерцают глаза Алисы. Лицо щекочет свисающая прядь волос.
— Пойдём…
Она тянет меня с постели, иду за ней как бычок на верёвочке. Гоню подальше мысли, куда и зачем. Это я гоню, а тело уже знает. Алиска одета в ночную рубашку до пят, модель а-ля балахон.
В её светлице даже в полусумраке по движениям и голосу чувствую, что Алиса смущена.
— Вить, ты чего? Я для чего которую ночь окно держу открытым?
Искин полностью отключён, но что-то такое припоминаю. Жарко де, вот и приходится. Растерянно молчу, не из-за жары, значит.
Растерянность перерастает в столбняк, когда девушка решительно сдёргивает с себя балахон. Под ним ничего нет! Шаловливые мужские глаза помимо воли выхватывают качнувшуюся грудь. У-у-х! Судорожно сглатываю.
Пристально рассматривать неприлично, но отвести глаза не успеваю. Алиса решительно шагает и влипает в меня всем телом. Шею обхватывают ласковые руки, сердце выпрыгивает навстречу чуть не царапающим кожу твёрдым соскам.
— Ты сам сказал: подождём, когда мне семнадцать исполнится… — девушка тянет меня на кровать, чуть скрипнувшую под двойной нагрузкой.
Прекращаю по-дурацки отстраняться, глупо стесняясь прорывающей ткань плоти. Некуда отступать, позади твёрдая поверхность, спрятанная под матрацем. Алиска прижимается изо всех сил, пылающие глаза начинает застилать туманом.
— Подожди, резинку… — делаю последнюю попытку сохранить благоразумие и сдаюсь после слов:
— Нафиг резинку! Я позаботилась…
Далее почти ничего самому делать не приходится, включаются безусловные рефлексы. Алиса резко насаживается и приглушённо вскрикивает, а я её уже не отпускаю. Это невозможно!!!
Опозорился секунд через сорок, больше не продержался. Алиса отваливается сразу, как только я сдуваюсь, как воздушный шарик. Оба лежим некоторое время в молчании, потрясённые и обесточенные.
— В следующую ночь придёшь? — девушка водит пальчиком по груди.
— Окно будет открыто? — усмехаюсь слегка пристыженно, первый блин вышел комом.
— Оно всегда открыто…
— Завтра нет. Послезавтра, — вспоминаю кое-какие интимные правила. — У тебя там зажить должно.
— А ты точно предохраняешься? — отступившее под натиском превосходящих сил благоразумие возвращается.
— Точно, точно, — Алиска улыбается с непонятным удовлетворением.
Не могла она так быстро оргазма достичь. Или могла?
О подробностях не спрашиваю, таблетки пьёт, наверное. Или про безопасный период в курсе… точно, в курсе! Сам ей и рассказывал два года назад. В рамках дружественного секспросвета. Детали выпытывать не осмеливаюсь, женщины имеют право на свои секреты.
2 июля, среда, время 10:50.
Село Березняки, бабушкин сад.
— Ты здесь? — в моё логово в малиннике влезает Алиса.
Смотрит со смущённой улыбкой, руки непустые. Отвечаю ей безоблачной негромкой радостью, без спроса выглядывающей из-под грозно нахмуренных бровей:
— Пришла меня отвлекать?
Застенчиво хихикает, умащиваясь рядом. Ставит передо мной миску, полную ягод.
Смешная она, если подумать. Сегодня ночью такая смелая была, а сейчас розовеет от обычного разговора.
— Ты так бабушку без варенья оставишь, — с удовольствием угощаюсь уже мытыми и очищенными клубничинами.
— Не оставлю, — отмахивается Алиска. — Мы уже три ведра лесной клубники и земляники насобирали.
Искин, работающий на полную, сразу остановиться не может, несмотря на мощный отвлекающий фактор. Уходит в подсознание. С трудом отгоняю опасные мысли о полной доступности девушки. Могу поцеловать, могу погладить колено… так — прочь, прочь! Мне с термодинамическими функциями разобраться надо!
Парни меня уже звали на пастушьи дела, но я зарезервировал для себя неделю на восстановление. Всё-таки сессия меня обескровила. Так что прихожу на базу только вечером, занимаюсь с ребятами рукопашкой. У нас щас тема — один против группы. Отличный тренаж! Мощно мотивирует на повышение скорости. И движений, и тактического мышления.
— Надо бы защитой обзавестись и перчатками, — останавливаю тренировку, которая вот-вот скатиться в учебный мордобой.
Ребята стали взрослыми, крепкими и очень резкими. Перевожу всех на отработку отдельных движений и связок. С завтрашнего дня начну тему брекфестов, ударов с широким разворотом корпуса вокруг себя. Хоть ногой, хоть рукой. На двести семьдесят градусов. Так-то на все триста шестьдесят, но сам удар наносится до полного оборота.
И сами удары отработаем, и защиту. Очень опасный тип ударов. И для обороняющегося, и для атакующего. Особенно в уличном варианте схватки без ограничений, где ничто не мешает сломать руку или ногу атакующему. Удар очень мощный, но долю секунды применивший его находится в крайне уязвимой позиции. Похож на ход «ва-банк» в картах, когда результат всего в двух вариантах: всё или ничего.
3 июля, четверг, время 21:50.
Село Березняки, дом бабушки Серафимы.
— Алиса, — шепчу в темноту открытой комнаты.
Вызываемая мной особа не соврала, окошко действительно открыто. Немного царапает моё параноидальное чувство безопасности, но оно выходит во внутренний двор. Как и все остальные окна. Дом не дополняет внешний забор своей стеной.
В темноте комнаты слышится шебуршание, звук торопливых шагов, моё лицо берётся в захват девичьих ладошек и в губы немедленно впечатывается поцелуй. «Идентификация пройдена, вход разрешён», — мысленной шуткой пытаюсь уравновесить волну томления, затапливающего всё тело.
— Пришёл серенький волчок, — заявляю в смеющееся личико. — Щас укусит за бочок.
Алиса помогает влезть. Вернее, она так думает, что помогает, тычась упругими полушариями куда попало. Впрочем, не возражаю. Но мягко отстраняю прильнувшую девушку.
— Не торопись, у нас времени — вагон.
Оглядываю обстановку. Она небогата: кроме кровати, только шкаф и комод с трёхстворчатым зеркалом. Однако меня другое интересует. Вроде места хватает. Подхожу к кровати и одним махом сдёргиваю с неё матрац и всё, что на нём лежит.
— Что ты делаешь? — Алиска приваливается к плечу. Опять полушарием.
— На полу места больше, — плюхаюсь на устроенное лежбище.
Алиса тут же пристраивается рядом и немедленно запускает мне руку под футболку. Руку её не отстраняю, это выше моих сил, но строгость проявляю:
— Девушка, прекратите ваши порочные поползновения. Это я к вам в окно влез, а не вы ко мне. Я должен к тебе приставать, а не наоборот.
Так бы она и послушалась, ага. Мне снова показывают язык. Пока отвлекался на разговоры, рука сама начала гладить её коленку.
— Бабушка нас не услышит?
— Не-а, — Алиса мотает головой и приступает к развратным действиям: скидывает рубашку-балахон.
Опять голая! Все мысли, опасения, посторонние эмоции уносит из сознания со свистом.