— Лучше малышне, — улыбаюсь я. — Им необходимо хорошо питаться.
— Конечно, я так и хотел сказать, — слегка смущается он. — Никита, оленёнок коптится, мы заступаем на пост, людей, по вахтам определил.
— Спасибо, Анатолий Борисович, — помощь тестя очень кстати, за этот день я буквально из сил выбился, а ещё нужно к Гене зайти, Катерина говорит, он спит, температуры нет и боли, вроде, не сильно тревожат. Но проведать необходимо. Посидев совсем недолго в окружении своей семьи я, заглядываю в палатку к раненому. С Геной сидит Катерина и их дети. Мужчина не спит, увидев меня, он даже пытается привстать.
— Лежи, — останавливаю его, — прыткий какой. Вижу, дело идёт на поправку. Боли сильные?
— Утром очень сильные были. На стены хотелось лезть, в глазах периодически темнело, вообще ничего не видел.
— Плохо, очень плохо, — ты был на гране болевого шока. А сейчас как?
— Ничего не болит, только чувствую, швы тянут кожу и как немота, какая-та. У меня так горела рука, я не выдержал и водой стал поливать повязку.
— Что? Как водой? Это инфекция! — кричу я. — Что за самодеятельность. Ты понимаешь, что ты натворил?
— Но у меня боль вообще прошла, — опешил от моих слов и испугался Геннадий.
— Катерина, уведи детей и вызови Семёна.
Она испуганная выскочила из палатки. Семён примчался сразу, Катерину просим держать фонарик, а сами принялись снимать, насквозь промокшую повязку. Когда её, наконец, удалили, я ожидал увидеть всё, что угодно, но не это. На лицо явный прогресс. Опухоль почти исчезла, швы стянулись.
— Что скажешь? — спрашиваю я потрясено.
— Предполагаю, вода целебная. Причём, обладает мощной силой.
— Допускаю. Что будем делать? Антибиотик нужно вкалывать?
— Может, пустим по естественному процессу.
— Яснее.
— Пускай водой обрабатывают.
— Я, вообще, не сторонник экспериментов. Но…, была, не была. Такую потрясающую скорость заживления ни разу не видел.
— Так, я всё правильно делал? — оживляется Геннадий.
— Неправильно. Тебе просто повезло. Обычно, после такой самодеятельности, в лучшем случае, ампутация, в лучшем случае.
— Значит, повезло, — вздыхает Геннадий.
— Повезло. А кто тебе воду приносил? Не Катя, я думаю.
— Сына попросил.
— Хорошие у нас дети, — улыбаюсь я.
— Так я за водой побежала, — оживляется Катерина.
— Давай, — махнул я рукой.
Новость о целебности воды воодушевила безмерно. Снимается множество проблем. Я, когда-то слышал о неких, тайных источниках на Тибете, вода, которая, также обладала целительной силой, но сам с подобным не сталкивался. Поэтому относился к таким слухам, скептически.
Наконец-то я подполз, к спальным местам и грохнулся между Яриком и Ладушкой. Они прильнули ко мне с разных сторон, и я заснул, будто в омут нырнул. Устал безмерно.
Пробуждение резкое и неприятное. Вскакиваю на ноги. Где-то вдали трещат едва слышимые пистолетные выстрелы. Темно, костёр почти догорел, но на горизонте появилась едва заметная серость, предвестница наступающего утра. Похоже, сейчас полчетвёртого. В лагере все спят.
Быстро добираюсь до Аскольда, тот, единственный бодрствует.
— Это не на нашем посту. Надо, поглядеть, — его глаза блестят, мне кажется в них радость ожидания.
Мы берём по копью, и подходим к тестю, который вместе с крепким парнем, так же вслушивается в глухо звучавшие выстрелы.
— Это на верху, в кого-то стреляют, не прицельно, лихорадочно, — оборачивается к нам.
Внезапно выстрелы закончились. Через некоторое время явственно слышится полный боли и безысходности человеческий крик и глухой рёв.
— Медведь, — свистящим шёпотом произносит тесть. Странно, что люди делают на плато?
— Мы посмотрим.
— Это опасно, — внимательно смотрит на меня капитан первого ранга.
— Догадываюсь, со мной пойдёт Аскольд.
— Возьми пистолет.
— А смысл? Лучше копьё, толку больше. И то, это, на всякий пожарный, с медведем мы не собираемся встречаться.
— Осторожно идите, часа два назад какие-то люди, что-то скидывали на тропу, — предупреждает тесть.
Мы поднимаемся. Я обостряю все чувства. До меня долетает запах сырой рыбы. Вскоре натыкаемся на кусок белуги, наверное, той самой, что отобрали и Катерины. Ещё, через некоторое время, у самого выхода, ещё на один.
— Что скажешь? — заинтригованный спрашиваю я.
— Проще пареной репы, — ухмыляется Аскольд, — как говорится: "не рой другому яму, сам в неё попадешь".
— Я, так понимаю, хлопцы из бригады Вилена Ждановича, не успокоились, решили к нашему лагерю подманить медведя.