С тихим ворчанием Тралл кивнул. Джайна знала, что его гнев не относится к ней, а к Гнилессу и всем, кто стоял за атакой. Тем, кто утверждал, что верен Орде, и затевал заговор за их спинами.
— Сначала то, теперь это. И руководству Альянса все тяжелее верить тебе, — продолжала Джайна. — Многие, в том числе Вариан, думают, что ты недостаточно сделал для урегулирования ситуации после произошедшего. Публичные порицания всех аспектов этого нападения сильно повлияли бы на улучшение твоего образа и образа Орды в целом в глазах Альянса. И посмотрим правде в лицо — это была не местечковая драка. Это было ужасно.
— Я не отрицаю этого. Но если я сдам виновных на суд Альянса, это будет удар, от которого мой народ никогда не оправится. Это опозорит их, и я никогда не сделаю этого. Они будут искать способы, чтобы сместить меня, и они будут вправе так поступить.
Она спокойно смотрела на него.
— Тралл, я думаю, ты не до конца понимаешь тяжесть ситуации. Молчаливое одобрение того, о чем ты сожалеешь, не принесет ничего хорошего, если это приведет Орду к войне. А Вариан...
— Вариан — сорвиголова, — вставил Тралл.
— Как и Гаррош.
Тралл вдруг усмехнулся.
— Эти двое похожи друг на друга гораздо сильнее, чем подозревают.
— И их схожесть может привести к множеству смертей — немного преждевременно, сразу после Нордскола-то.
— Ты знаешь, я не желаю войны, — сказал Тралл. — Я привел мой народ в Калимдор, чтобы избежать бессмысленного конфликта. Но, по правде говоря, исходя из твоих же слов, всё равно не похоже, что Вариан склонен выслушать меня. Он не поверил бы мне, даже если бы я публично осудил это нападение, не так ли?
Она не ответила, только нахмурилась еще сильнее.
— Я... Я постараюсь принудить его к этому.
Тралл грустно улыбнулся и легонько положил свою огромную руку на ее хрупкое плечо.
— Я подвергну осуждению лишь то, что слово Орды было нарушено. И ничего более.
Он перевел взгляд на окружающий их унылый болотный пейзаж.
— Дуротар был тем местом, которое я выбрал, чтобы дать моему народу шанс начать все заново. Медив сказал привести их сюда, и я решился послушаться его, хотя ничего не знал об этих местах. Когда мы прибыли, я увидел суровые земли, которые не были такими плодородными, как в Восточных Королевствах. Даже места, где вода есть в изобилии, такие как этот край, нелегки в освоении. Я решил остаться здесь несмотря ни на что, чтобы дать моему народу возможность противостоять этим землям. Дух моего народа по-прежнему силен, но земля... — он покачал головой, — мне кажется, Дуротар отдал все, что мог. И теперь я снова должен позаботиться о своем народе и о Дуротаре.
Взгляд Джайны встретился с его взглядом. Подняв руку, она отбросила с лица локон золотых волос, девичий жест, но выражение ее лица и звучание голоса выдавали в ней правителя.
— Я понимаю, что Орда живет по другим законам, нежели Альянс. Но, Тралл, если ты сможешь найти способ осуществить то, к чему я призываю, то ты откроешь путь, который не найти иначе.
— В любое время нам открыто множество путей, Джайна, — ответил Тралл. — И как лидеры тех, кто доверяет нам, мы обязаны обдумать каждый из них.
Она протянула к нему руки, и он с нежностью сжал их.
— Тогда мне остается только надеяться, что Свет ведет тебя, Тралл.
— А я надеюсь, что твои предки следят за тобой и охраняют тебя, Джайна Праудмур.
Она тепло улыбнулась ему, как когда-то не так давно улыбалась ему другая светловолосая человеческая девушка. Джайна вернулась к своей маленькой лодочке. Тем не менее, когда Тралл с силой оттолкнул лодку от берега, он увидел, как тревожная складка рассекла ее лоб, а значит, она все еще переживала.
Как и он.
Он, скрестив руки, наблюдал, как вода уносит ее обратно домой. Эйтригг тихо спустился и приблизился к своему вождю.
— Какая жалость, — ни с того ни с сего сказал он.
— О чем ты? — спросил Тралл.
— Жаль, что она не орк, — ответил Эйтригг. — Сильная, умная и великодушная. Прирожденная правительница. Она могла бы выносить сильных сыновей и храбрых дочерей. Однажды она могла бы стать прекрасной супругой, если бы пожелала этого. Жаль, что она не орк и что она не может быть твоей.
Тралл не мог удержаться. Он громогласно расхохотался, откинув голову назад. Стая ворон, отдыхавшая в кроне дерева, испугалась его громкого смеха и с гневными криками, в вихре черных крыльев улетела прочь в более тихое место.
— Мы отходим от войн с Королем-Личом и с самими кошмарами, — сказал Тралл. — Наш народ голодает, страдает от жажды и возвращается к варварству. Король Штормграда считает меня чудовищем, стихии глухи к моим просьбам о понимании. А ты говоришь о спутницах жизни и детях?