Если Бет сбежит, он будет себя винить в том, что упустил единственный шанс стать ее любовником, всю оставшуюся жизнь… Но внутренний голос упорно предостерегал его, советуя сдержаться ради выигрыша главного приза, а Том привык прислушиваться к своему внутреннему голосу.
— Бет… Я не стану заниматься с тобой любовью, пока ты не будешь готова связать себя обязательствами. Я хочу, чтобы это было навсегда, Бет. Во всяком случае, мы должны попробовать.
Глаза Бет широко раскрылись, побелевшие губы округлились. Но она не отодвинулась от него, и Том посчитал это хорошим знаком.
— Я хочу, чтобы ты впустила меня в свое сердце. Я не стану еще одним из твоих любовников, которого ты бросишь через месяц, потому что боишься. — Том улыбнулся в надежде смягчить горький смысл произнесенных им слов. — Я не буду заниматься с тобой любовью, потому что ты мне слишком дорога. Я люблю тебя, Бет. Я люблю тебя с тех пор, как понял, что такое любовь. И я не хочу просто так заниматься с тобой любовью, зная, что могу быть отвергнутым лишь потому, что стану слишком близок тебе, по твоему мнению. Ты должна позволить мне помочь тебе. Должна наконец поверить, что тебе нечего бояться.
Бет не сделала попытки отодвинуться, не стала отрицать высказанных им претензий, она просто слушала, предоставляя ему шанс доказать весомость его доводов, какими бы горькими они ни казались ей.
— Если бы я хоть на мгновение усомнился, что нам может быть хорошо вместе, я бы отступился. Но происходит нечто иное. Ты хочешь меня, Бет. Ты это знаешь. И я это знаю. Тебе просто надо смириться с этим.
— Ты слишком добр ко мне, Том, — произнесла Бет так тихо, что ему пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. — Как и всегда.
— Это потому, что я считаю тебя самой лучшей женщиной в мире.
Видимо, совсем не эти слова ожидала услышать от него Бет, потому что в ее глазах появились слезы, и вздох, похожий на судорожное рыдание, вырвался у нее. Обвив руками шею Тома, она прижалась щекой к его щеке, и он, заключив Бет в объятия, стал с нежностью гладить ее по спине, шее и волосам.
Слезы эти не были слезами разочарования, Бет плакала от переполнявших ее чувств, тем самым оставляя Тому надежду. Том не заметил, сколько прошло времени, прежде чем Бет отодвинулась от него.
— Я до сих пор не разобралась, что чувствую, Том. Слишком много всего для одного раза. Но я точно знаю, что уважаю твои чувства и должна разобраться в том, что чувствую и чего хочу сама.
Том кивнул, выражая Бет признательность за честность. Счастье его находилось в ее руках, теперь ему надо только ждать и пользоваться любой возможностью убедить ее, что все происходящее между ними верно.
— И я не стану больше подталкивать тебя к занятиям любовью. Я имею прекрасную возможность изучить, как страсть без получения наивысшего наслаждения влияет на длительные отношения. Ты доказал, что секс это значительно больше, чем просто совокупление. Возможно, я пока не разобралась, что чувствую относительно всего этого и как мне дальше поступать, но одно я знаю точно: что-то невероятное происходит здесь, и в настоящий момент один из нас испытывает огромное удовлетворение, а другой — нет. — Проведя руками по внешней стороне его бедер, Бет соскользнула с колен Тома и призывно улыбнулась. — Давай, Том, садись теперь ты на выступ ванны и подай мне баночку с арахисовым маслом.
Просить его дважды Бет не пришлось.
10
Бет ела, совершенно не ощущая вкуса блюд, и только богатый букет бургундского, которым она запивала еду, казался ей приятным на вкус. Том, казалось, не страдал подобным недугом. Похоже, он нагулял довольно неплохой аппетит во время их дневных развлечений в ванне. Бет наблюдала, как он отрезает кусочки от отбивной и выглядит при этом весьма довольным. Улыбка играла в уголках его губ. Она не исчезала оттуда с тех пор, как Бет, попробовав съедобную краску со вкусом арахисового масла, избавила Тома от изрядной доли сексуального напряжения.
При воспоминании о его глухом рычании в момент наивысшего наслаждения Бет едва не поперхнулась и с трудом проглотила вино. Разве ей не следует быть довольной? В конце концов, она приехала в этот суперклуб, чтобы изучить воздействие страсти на длительные отношения. И пусть она не уделила времени наблюдению за другими парами, она начинала прозревать.
Признание Тома чуть не лишило ее рассудка.
Он любит ее.
Если Бет ожидала, что после подобного признания земля перестанет вращаться, то она ошиблась. Все осталось на прежнем месте. Том спрашивал, довольна ли она обедом, попивал вино и улыбался, словно хотел дать понять, что время, проводимое с ней, доставляет ему огромное удовольствие. Его признание в любви нисколько не уронило его в ее глазах.