— Скажи мне вот что, — сказал Лу. — Зачем ты это делал?
— Я же сказал, вы очень хорошо…
— Он хочет сказать, — пояснил Чарли, — зачем ты убивал их?
— О, — он улыбнулся, — это она мне приказала.
— Кто — она?
— Айседора.
— Кто? — спросил Лу.
— Айседора Дункан. Ну, вы же знаете — Айседора. Ей нужны балерины в труппу.
Лу стряхнул пепел с сигары.
— Вряд ли они будут ей чем-то полезны мертвыми.
Чарли тяжело вздохнул, потрясенный невежеством Лу.
— Она мертва, — объяснил Чарли, — Айседора. Её шарф попал в колесо машины. Давно. В двадцатые, кажется.
— Серьезно? — Лу кивнул молодому душителю. — То есть, ты подбрасываешь ей танцовщиц?
— Можно вопрос, — вмешался Чарли. — Насколько большая труппа ей нужна?
— О, большая. Очень большая.
— Насколько большая?
— Пятьдесят две.
Чарли представил еще пятьдесят два тела во дворе, сидящих в его кресле.
— Не нужно мне такое счастье! — выпалил он. — Лу!
— Боюсь это слишком много, парень.
— Слишком много?
— Ага. Прости.
Чарли видел, как женщина упала. Борьба была недолгой. У парня не было никаких шансов. Шарфа под рукой он не имел, а пальцы Лу всегда носил с собой.
Солнечным, прохладным утром в конце недели Чарли вышел во двор с чашкой кофе и удивленно остановился.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он.
Лу, в солнечных очках и кепке с эмблемой «Доджеров», сидел в своём кресле. Из его рта торчала сигара. Подперев коленкой, он держал блокнот на пружинках.
— Как это звучит? — спросил он. — «Танец перед смертью: Правдивая история Душителя „Лебединого озера“, рассказанная им самим»?
— Это звучит как вранье, — ответил Чарли.
— Можно делать с фактами что хочешь, — сказал Лу, — если ты — литературный негр.
Город Доусон
Richard Laymon. «Dawson's City», 1984
Тони Мэтисон заметил женщину. Она проталкивалась сквозь толпу на платформе метро, пытаясь добраться до поезда. Но двери с шипением закрылись, прежде чем она смогла сделать это. Поезд пришел в движение.
Улыбаясь, Тони помахал ей через окно. Казалось, что она плачет.
— Не повезло, — пробормотал он и сел.
Поезд поспешил вперед, несясь через темные, грязные туннели. Тони держал куртку плотно закрытой и ждал появления огней следующей станции. Спустя несколько мгновений Тони увидел белые колонны станции и белые стены, покрытые красно-синими надписями.
Поезд остановился, и двери открылись. Усталые, несчастные люди устремились внутрь. С улыбкой на лице Тони пробрался через толпу. Он шел вприпрыжку через оживленную платформу.
В дальнем конце платформы Тони заперся в телефонной будке и убедился, что никто не смотрит. Затем он расстегнул куртку и достал сумочку женщины.
Легко, думал Тони. Проще простого.
Он расстегнул пуговицы и раскрыл сумочку, чтобы посмотреть, что внутри. Немного. В бумажнике было всего шесть долларов. Он увидел несколько кредитных карт, но он знал, что попадет в беду, пытаясь использовать украденные кредитные карты, поэтому не взял их. Сунув деньги в карман, он позволил сумочке и бумажнику упасть на пол будки.
Он проверил приемник возврата монет. Здесь пусто.
Тони быстро вышел из будки и покинул станцию. Лестница вывела его на улицу.
Был чудесный весенний день. Тротуар был заполнен людьми. Многие из них были похожи на бродяг, но он видел достаточно и тех, кто был хорошо одет — и почти у каждой женщины была какая-нибудь сумочка. Осмотрительные женщины держали сумочки плотно прижатыми под рукой. Довольно многие, впрочем, были не так осторожны. Они несли сумочки за ручку. И висящие сумочки делались легкой мишенью.
Тони шел, насвистывая. Он чувствовал себя очень хорошо. Он заработал лишь шесть долларов на последнем ограблении, но все еще чувствовал возбуждение от того, что все сошло с рук. И сердце его колотилось от волнения из-за того, что тротуар был полон женщин и сумочек.
В любой момент. В любой.
Просто выбрать одну, схватить и убежать.
Он смотрел на пару пожилых женщин, медленно идущих в его направлении. Они с трудом шли и поддерживали друг друга за руки. Сумочка ближайшей из них раскачивалась возле нее. Это будет просто.
Тони спросил себя, должен ли он попытаться.
Скорее, нет. Старые женщины обычно слабы, но они становятся бешеными, когда выхватываешь у них сумочки. Кроме того, чаще всего ты не получишь ничего, кроме бакса или двух за труды.