Двое наемников варили в большом котле баранину, и о чем-то весело переговаривались, в предвкушении знатной битвы, когда царь проходил мимо них. Рядом с пылающим огнем стоял высокий квадратный шатер. Полог был полностью опущен, а полотно, зеленых и коричневых цветов, крепко натянули на колья, вбитые в жирную почву. Шатер ничем не отличался от множества других шатров, поставленных по соседству, но зоркий глаз Местора уловил нечто странное. Архонт и сам до конца не мог бы сказать, что насторожило его в этой картине, потому поинтересовался у наемников:
- Эй, любезные! Ваш шатер?
Один из них, чернобородый поджарый гоплит, вооруженный махайрой (*кривой изогнутый меч), увидев золотой пояс правителя, откликнулся, слегка поклонившись:
- Приветствуем тебя, светлейший! Наш вооон там стоит, а это добро чьё, не знаем!
Местор поднял бровь:
- Отчего же не готовить пищу рядом с собственным домом?
- Наш дом остался за горами и зеленым морем, - хмуро откликнулся второй, по виду северянин, - а тут мы готовим на том месте, которое для того пригодно.
Ответ царю не понравился, и он уже собирался проучить наглеца, как вдруг сзади послышалось:
- Местор! Оглядываешь владения перед битвой? - Азаэс, известный своим смешливым нравом, заключил его в братские объятия. - Ну и как тебе? Клянусь Посейдоном, несмотря на то, что всю жизнь провел на острове, еще бы пара дней, и эта проклятая качка доконала бы меня и моих людей. Один из наших военачальников все плаванье провел своей верхней половиной за бортом - беднягу рвало от самых маленьких волн. Хорошо войско, нечего сказать! - И архонт захохотал во все горло.
Местор, переждав приступ веселья, спросил:
- У тебя есть соображения по поводу предстоящей битвы? - и кивнул головой в сторону возвышавшегося холма. Его собеседник славился своими многочисленными победами и выигранной осадой Каристоса - одного из бывших союзников афинян.
Азаэс покачал головой:
- Вот что я скажу тебе, братец, осадой такой город брать не следует. Они не нуждаются ни в пище, ни в воде - посреди акрополя бьет мощный источник, а земли за стенами плодородны, недаром афиняне могут позволить себе содержать войско бездельников. Укрепления у них довольно мощные - с наскока не возьмешь, и тараны тут не помогут - с южной стороны есть другие ворота, через которые часть жителей наверняка тайком переберется в союзные государства.
- А как насчет того, чтобы взять Афины в кольцо? Тогда у них будет больше голодных ртов, - задумчиво произнес Местор.
- Окружить можно, но это делу сильно не подсобит, да и не стоит разделять войско. По отдельности мы словно листья на ветру, и враг парой удачных вылазок решит войну не в нашу пользу. - Азаэс шел широкими шагами, размахивая руками, и брат еле поспевал за ним. - Тут нужна хитрость.
- Да, но какого рода? Единственное, что в наших силах - это вырыть подкоп под стены. Но время, время не на нашей стороне, - засомневался царь. - Я не так искушен в воинских делах, как ты, Азаэс, может быть, тебе известно, какая хитрость здесь будет пригодна?
Архонт рассмеялся.
- Я подумаю до вечернего совета, - пообещал он. - Мы возьмем Афины во что бы то ни стало. Атланты всегда возвращались с победой! До вечера, брат! - И Азаэс скрылся из вида так же стремительно, как появился.
Местор, обдумывая его слова, заметил, наконец, что дошел до края лагеря. Проверив пару часовых постов, он решил вернуться к себе и взглянуть на карту - возможно, нужные мысли придут во время прогулки.
Проходя мимо недавнего становища, владыка остановился, как вкопанный. Наемников не было - верно, ушли поедать приготовленное мясо; угли от пылавшего костра уже начали остывать. Но не это смутило мудрейшего - высокого шатра на месте тоже не оказалось.
Правитель постоял, разглядывая восемь ровных дыр в земле - по количеству воткнутых кольев. Потом обругал себя мысленно.
«Мало ли кому что в голову взбредет. Наемники - люди дурного нрава, небось, место непригодным показалось, вот и переставили шатер. Не о том ты думаешь совсем, Местор, ох, не о том».
Возле его стана собралась кучка воинов. Два мечника крепко держали загорелого мужа - темноволосого, рослого грека. На его белый хитон, застегнутый золотой фибулой (*пряжка), был наброшен короткий, бледно-голубого цвета, плащ.
Владетель остановился.
- Кто это? - резко спросил он у столпившихся.
- Мы поймали этого человека, когда он крался к твоему дому, владыка, - отвечал еще совсем юный военачальник. - Прикажешь казнить его немедленно?
- Выслушай меня, светлейший, - закричал плененный, - и не пожалеешь! Имя мое Линос, и я пришел к тебе с благими вестями!
Архонт сморщился.
- С благими вестями, говоришь? Введите его в мой шатер, - велел он собравшимся. - И оставьте нас.
- Но, мудрейший, - юноша растерялся. - Что, если он задумал недоброе?
- Тогда у меня есть еще шесть братьев на этот случай, - криво улыбнулся Местор. - Он должен понимать, что в таком разе живым отсюда не выйдет. Не так ли... Линос? - царь оглядел того с ног до головы. - Входи, и присоединяйся к моему столу.
- Благодарю, о великий, - грек наклонил голову и вошел в царский стан.
Правитель предложил бывшему пленнику собственный обед - спелые фрукты на серебряном блюде и летнее смородиновое вино. Линос с видимым удовольствием разделил трапезу с архонтом. Наевшись вдоволь, грек отпил из резного кубка и произнес, глядя Местору прямо в глаза:
- Я знаю, как разгромить афинян.
Глава 28. Предательство
Местор порадовался своей предусмотрительности: Линос рассказал ему замечательные вещи.