— Была, видела.
— На Эйфелеву башню поднималась?
— Поднималась, Саша. Все видела… Да ты сейчас приходи к нам. Я вот за водой пошла, чай сделаю. Все и расскажу. А из Парижа я бутылочку бургундского привезла, приходи.
— Хорошо, Натали, — кивнул Сушилов, — вот только за сигаретами до киоска сбегаю.
И Сушилов, не заходя к себе, побежал вниз по лестнице на улицу, где за углом здания редакции, как раз напротив рынка, стоял целый ряд киосков. Он купил пачку «Явы» и тут же вернулся обратно.
Зайкова в кабинете не было. Александр Иваныч бросил свои бумаги в ящик стола и направился к Наташе, оставив ключ в двери.
Первым, кого увидел Сушилов в кабинете Наташи, был Паша Зайков. Он о чем-то говорил, жестикулируя. Видно, что успевал Паша везде. Кроме него, там сидел ответсекретарь Коля Мишин. Сама Наташа со своей помощницей Светой хлопотала у маленького чайного столика в уголке у окна.
— Проходи, Саша, присаживайся, — пригласила Наташа.
Сушилов поздоровался и сел в кресло.
— А что за приятель-то? — спросил Коля Мишин Пашу, продолжая прерванный разговор.
— Да мой… Познакомился с бабой недавно, адрес взял, телефон, а звонить стесняется. Я и говорю ему, чем страдать-то, заглянул бы к ней. Да я, говорит, уже заглядывал. Ну и че там, спрашиваю. А там, говорит, прокладки с крылышками, — досказал Паша свою историю и первый громко захохотал.
— Паша! — прикрикнула на него Наташа. — Оставь свои пошлости!
— Если я пошляк, то что же такое телевизор? Там эти пошлости через каждые пять минут показывают, — защищался Паша.
— Телевизор выключить можно, — съязвила Наташа.
— Принимается, — не обижаясь, поднял руки Зайков. — Умолкаю.
— На-ка лучше вино открой, — предложила ему Наташа и подала Паше пузатую, темного стекла, бутылку.
— О, никак Франция! — воскликнул Паша, всматриваясь и читая надпись на белой, во весь широкий бок этикетке. — Бургунд… Так это же бургундское, знаменитое бургундское. О, как давно я не пил французского вина!
— А ты вообще-то его пил? — спросила Света.
— Ну как же… Коньяк, шампань… А вот бургундского еще не пробовал.
Женщины выдвинули на середину комнаты столик с бутербродами, Паша, открыв бутылку, разлил по стаканам тёмно-красное бургундское.
— За что пьем-то? — спохватился Паша.
— За Наташу, конечно, — сказал Сушилов. — За ее воспоминания о Париже.
— Спасибо, Саша. А я за всех вас, — ответила Наташа. — В Париже хорошо, а дома среди своих все равно лучше. Убедилась!.. Будьте здоровы, дорогие мои.
— А ты сама-то там винца попила? — спросил Паша.
— А мне зачем? Хотя первый раз поднесли еще в самолете, когда в Париж летели.
— Подожди, Паша, не перебивай, — вступил в разговор Коля Мишин. — Наташа, ты давай по порядку.
— Хорошо, — согласилась Наташа. — Вообще Париж, ребята, это сказка! А я давно мечтала побывать в этой сказке. И в прошлом году решила. Целый год деньги копила.
— А дорого? — спросил Паша.
— Да нет, дешевле, чем путевка в наш местный санаторий «Старый источник»… Ну вот… Потом пришла здесь в эту самую фирму, заплатила и поехала в Москву.
— Одна? — подал голос и Сушилов.
— Нет, Саша. Я же еще свою внучку Катьку в Париж возила. Она нынче у меня в седьмой класс пойдет… В Москве билеты на самолет получили — и в Шереметьево.
— Сколько летели до Парижа? — спросил Паша…
— Часа три с половиной. В общем, приземлились в аэропорту Шарля де Голля в тринадцать часов по парижскому времени. Это я точно помню. Встретили нас представители фирмы и повезли в гостиницу… И очутились мы с Катькой сразу в другом мире…
— Ну, а потом? — опять не стерпел Паша.
Вопросы задавал почему-то один Зайков, но его никто не одергивал. Наверно, каждый спрашивал бы о том же.
— Потом пообедали в гостинице. Кстати, кормили один раз в день шведский стол в обед.
— А причем тут шведы? — не понял Паша.
— А это когда вся еда на большом столе, — пояснила Наташа, — и первое, и второе, и прочее. И ты сам в свою тарелку кладешь все, что твоей душе угодно.
— Здорово. А вино?
— За вино надо платить отдельно.
— Ясно. Дешевле с собой взять, — по-своему рассудил Зайков. — Поехали дальше.
— Дальше — в автобус и на первую экскурсию по Парижу, — продолжала Наташа. — Поехали сразу на Монмартр. Об этом месте Парижа, думаю, слышал каждый из вас.
— А что там? — спросил Паша.
— Ну, во-первых, мы осмотрели там на горе огромный собор. Сердце Христа называется. Я о нем раньше и не слыхивала. Про собор Парижской Богоматери знала, а про этот нет… Потом там же на Монмартре — царство художников, поэтов. Художники работают прямо на улице, хватают туристов за руку и предлагают написать портрет. Многие позируют, но мы с Катькой отказались: денег-то нет… Еще там много магазинов, кафе, а народу всякого — толпы… Итальянцы, испанцы, американцы, японцы, индийцы, короче — люди со всего света. Иной раз думаешь: а где французы-то настоящие? Но особенно много в Париже лиц африканской национальности. Они на мою белоголовую Катьку так глаза пялили, что та их даже бояться стала…