И эту фотографию обычно меняли ежедневно, а может, и ежечасно, потому что только повесят и два раза мимо в гальюн сходят, как уже готова выкололи, вешай новую.
И они вешали. А тут уже две недели висит Раиса Максимовна с совершенно поврежденными зенками, и все ходят мимо, и вроде так и должно быть. И меня это, знаете ли, радовало.
Упадок. Гниение. Забвение. Вот чего мне хотелось.
Ну, например, спрашиваешь у потомков: "Кто такие замполиты?", - а потомки только мычат в ответ, и я наслаждался бы тем мычанием.
Я даже памятник им придумал и назвал его - "Недоумение".
Представьте себе: на постаменте грузный, лысый мужик с глазами навыкате пожимает плечами и разводит руки в стороны, а по бордюру расположились маленькие фигурки того же мужика, изображающие следующие аллегории: Алчность, Страх, Стыд, Пот и Похоть,
Ан нет! Выправились, мать-иху!
БОРЗОТА
Когда конкретно на флоте началось усиление воинской дисциплины, я уже не помню. Помню только, что почувствовали мы это как-то сразу: больше стало различных преград, колючей проволоки, вахт, патрулей, проверок, комиссий, то есть больше стало трогательной заботы о том, чтоб подводник все время сидел в прочном корпусе или где-нибудь рядом за колючей проволокой.
И с каждым днем маразм крепчал!
А командующие менялись как в бреду, будто их на ощупь из мешка доставали: придешь с автономки - уже новый.
И каждый новый чего-нибудь нам придумывал.
Последний придумал вот что: чтоб в городке никто после девяти утра не шлялся, он обнес техническую зону, где у нас лодочки стоят, еще одним забором и поставил КПП. То есть после девяти утра из лодки без приключений не выйти. А в зоне патруль шляется - всех ловит. И как убогим к автономке готовиться - один Аллах ведает!
Связисту нашему, молодому лейтенанту, понадобилось секретные документики из лодки вынести. Пристегнул он пистолет в область малого таза, взял секреты под мышку и пошел, а на КПП его застопорили:
- Назад!
- Я с документами... - попробовал лейтенант.
- Назад!
Лейтенант с ними препирался минут десять, дошел до белого каления и спросил:
- Где у вас старший?
Старший - мичман - сидел на КПП в отдельной комнате и от духоты разлагался.
Лейтенант вошел, и не успел мичман в себя прийти, как лейтенант вложил ему в ухо пистолет и сказал:
- Если твои придурки меня не пропустят, я кого-то здесь шлепну!
Мичман, с пистолетом в ухе, кося глазом, немедленно установил, что обстоятельства у лейтенанта, видимо, вполне уважительные и в порядке исключения можно было бы ему разрешить пронести документы.
Когда лейтенант исчез, с КПП позвонили куда следует.
Командующего на месте не оказалось, и лейтенанта вызвал к себе начальник штаба флотилии.
Лейтенант вошел и представился, после чего начальник штаба успел только открыть свой рот и сказать;
- Лейтенант...
И больше он не успел ничего сказать, ибо в этот момент открыл свой рот лейтенант:
- Я сопровождаю секреты! По какому праву меня останавливают? Для чего мне дают пистолет, если всякая сволочь может меня затормозить! Защищая секреты, я даже могу применять оружие!.. - и далее лейтенант изложил адмиралу порядок применения оружия, благо пистолет был рядом, и свои действия после того, как это оружие применено. А начштаба, оцепенев спиной, очень внимательно следил за пистолетом лейтенанта - брык-тык, брык-тык, - а ртом он делал так: "Мяу-мяу!"
Вы думаете, лейтенанту что-нибудь было? Ничего ему не было.
И не было потому, что адмирал все-таки не успел сообразить, что же он должен в этом случае делать. Он сказал только лейтенанту:
- Идите...
И лейтенант ушел.
А когда лейтенант ушел, адмирал - так, на всякий случай - позвонил медикам и поинтересовался:
- Лейтенант такой-то у вас нормален?
- Одну секундочку, выясним! - сказали те. Выяснили и доложили:
- Абсолютно нормален!
Тогда адмирал положил трубку и промямлил:
- Вот борзота, а? Ведь так на флот и прет, так и прет!
А блокаду с зоны, где лодочки наши стоят, скоро сняли. И командующего заодно с ней.
РАЗ! ДВА! ТРИ!
Сегодня пятница, раз! два! три! - командовал он себе. А люди идут навстречу и не знают, что он идет представляться по случаю назначения. А может быть, знают, может, догадываются. Вон как улыбаются. Лейтенант русского флота! - он улыбался всем подряд. Раз! два! три! Жена устроена у друзей. Она сегодня его проводила: почистила, помогла надеть парадную тужурку. И так будет всегда. Надо ее как-то поощрить. Надо похвалить тот суп, который сегодня придется доедать. Раз! два! три! Левой... левой! Как там: "Товарищ капитан такого-то ранга! Лейтенант Самоедов представляется по случаю назначения на должность!" Не повезло с фамилией. Вон Витька Дубина взял фамилию жены, и уже не Дубина. Отца жаль, а то бы давно сменил. Раз! два! три! Да ладно, все-таки Самоедов, а не какая-нибудь там "Околейбаба". Проходную он прошел без замечаний. Дежурный по заводу даже вышел из дежурки и показал, где стоит его железо. Вот что значит четко представился! А чего это они все улыбаются? Парадная тужурка? Кортик? Не надо было надевать кортик. Все жена: "Возьми, так красиво". Ничего. Кортик - это часть парадной формы одежды, а представляться надо по параду. Раз! два! три! Лодка дизельная, и он тоже "дизель". "Товарищ капитан такого-то ранга! Лейтенант Самоедов представляется..." Лейтенант Самоедов представляет, как надо представляться. Очень даже. Ну, Серега, держись!
Верхний вахтенный в фантастически грязных штанах наблюдал за ним не без интереса,
- Доложите: лейтенант Самоедов прибыл для дальнейшего прохождения службы!
- Не может быть! - воскликнуло переговорное устройство, когда в него доложили. - Бегу!
Через минуту наверх вылез небритый лейтенант с повязкой и пистолетом дежурный; промасленный китель, воротничок расстегнут, подворотничок черный-пречерный, брюки никогда не глажены, пилотка засалена так, как будто по ней долго ездил бензовоз. Вот это воин!