Она лежала голая на подушках и читала.
Дорогая Клара.
Я сделал невероятную находку. Я открыл новую классификацию таллофитов!
Сначала это казался типичный дейтеромицетический грибок, достаточно необычный — ты точно это оценишь — он обладал паразитической склонностью к млекопитающим. Я нашёл его на трупе оцелота, который пересёк один из притоков реки Каутарио, которая выходит из непроходимого Ботанического заповедника Гуапоре. Как ты думаешь, что могло заставить оцелота пересечь воду в столь опасном месте? Я обдумал уже это и быстро понял очевидное. Конечно, животное бежало от северо-восточных пожаров и, без сомнения, во время своего путешествия подхватило споры гриба.
Он растёт с невероятной скоростью, Клара, он также имеет необычную волокнистую структуру. И что ещё очень интересно — тело гриба росло, пока животное было ещё живо! Абсолютно неслыханное поведение для Deuteromycetes! Клара, он прекрасен. Представь себе большие кроваво-красные тела и ярко-белые спорафоры. Шикарно!!! Не так ли?
Я назвал его Vermilius Moleyus. Мои записи войдут в историю! Я стану знаменитостью!!!
Ладно, извини, что прерываюсь, пора вскрывать тело оцелота! Об этом напишу чуть позже!
Клара отбросила письмо в сторону и снова закатила глаза.
Господи, что за придурок! Подумаешь, нашёл какой-то новый гриб, а ведёт себя так как будто это Святой Грааль. Зачем он вообще мне пишет? Я же намеренно не отвечаю на его письма. Когда же он поймёт очевидное? — Сейчас ей было слишком весело даже думать о Говарде. Слишком много веселья и слишком много всего… — Боже, я ненасытна! — она задумалась.
Она потянулась к телефону. И поняла, что ей совершенно всё равно, с кем сейчас переспать, лишь бы это был не Говард.
Она встретила Барни и Дэвида в баре, и сейчас они втроём играли в восхитительную игру под названием «Бутерброд».
Клара была начинкой.
Она чувствовала себя зажатой в тисках похоти. Кровать дрожала под ними и ходила ходуном, ей это напомнило грузовик, который едет по железнодорожным путям. Это определенно немного унимало ее зуд в гениталиях. Безжалостные чередующиеся хаотичные толчки втягивались и вырывались из её… нижних мест. Да, Клара была начинкой, которую требовалось как следует намайонезить…
Её очередной оргазм был похож на подземный взрыв.
Они лежали втроём на кровати, обнявшись, пока на них остывал пот. Идеальная загорелая кожа Клары была покрыта испариной. А что до этих двух парней? Так это всего лишь были два безмозглых качка, потребности которых сводились лишь к опорожнению их семенников. Жаль, что университет не предложил ей степень бакалавра в области полового акта; каждый из парней уже трижды кинул ей по «палке», а ещё не было даже полуночи. Другими словами, они были идеальными мужскими образцами для Клары.
— Ну, — сказал Барни, — теперь, когда мы поиграли в «бабу-бутерброд», может, сыграем в другую игру?
— Мы могли бы поиграть в доктора, — предложила Клара, совершенно не стесняясь своей сверкающей наготы.
— Звучит неплохо, — сказал Дэвид, не стесняясь поглаживать свой слоновий пенис. — И так уж случилось, что у доктора Дэвида есть первоклассный проктоскоп!
— Давай лучше сыграем в бейсбол, — предложил Барни.
— Эй, а как насчёт старой доброй «Спрячь салями»? — сказал Дэвид.
— Может быть, я вегетарианка, — лукаво заметила Клара.
— В таком случае, дорогая, у меня есть прекрасный баклажан, который сделает твой день лучше!
Барни рассмеялся. Оба пениса снова в полной боевой готовности подпрыгивали, как на трамплине. Но тут вдруг Барни очень серьёзно ее спросил:
— Слушай, я хотел тебя кое о чем спросить. Это правда, что ты встречалась с Говардом Моли?
Господи! Опять этот сраный Говард!
— Ты прикалываешься, что ли? Мы встречались с ним несколько раз, вот и всё.
— Я слышал, ты собиралась выйти за него замуж, — добавил Дэвид.
— Замуж? — солгала Клара. — Вы что, решили поиздеваться надо мной?
— Нет, а? Тогда что это такое?
Дэвид потянулся к тумбочке. На ней лежало последнее любовное письмо Говарда.
Черт!
— Я сразу заметил этот красивый конверт.
Клара попыталась ухватиться за него. Её грудь качалась у Дэвида перед лицом. Он поцеловал ещё влажную поверхность одной из них и, смеясь, убрал письмо ещё дальше.
— Дай его мне! Сейчас же!
— Хммм. Похоже, вы всё ещё встречаетесь?
— Дай объясню! Он чокнутый. Это не моя вина. Говард… воображает всякое. Он на кой-то хрен продолжает писать мне эти чёртовы любовные письма! Он, похоже, считает, что это что-то значит для меня. Я не ответила ни на одно из них. А он всё равно продолжает строчить их мне.