Переставая даже на время мешать содержимое чугунка на огне.
– Вполне. А что? Ну смотри: утром я раньше всех сейчас ухожу, потому что математическое отделение, всё новое, да и дела есть кое-какие в школе до занятий… на неделю точно… После обеда я буду приходить только переодеться и поесть – комната для этого не нужна. Вечером буду возвращаться мёртвый. В смысле, измотанный, – поправляюсь, под влиянием стремительно поползших вверх бровей Коги. – Пока поел, пока помылся и убрал за собой – уже полночь. Да я и на кухне усну, – я правда недоумеваю, что в этом такого. – Вы-то всё равно к тому времени уже спите?
– Ну, если ты сам согласен, – с облегчением выдыхает мать, – то я только спасибо скажу. Тут потерпеть-то всего несколько дней, пока отец…
– К-ХМ! – Мивако начинает демонстративно прочищать горло.
– Ну вот и договорились, – итожу. – Вы ей сами скажете? А то мне бежать пора.
– СТОП. Маса, а я сейчас не услышала, где в твоих жизненных планах находится учёба. – Соображает мать быстро.
– Во-первых, я на полтора часа раньше в школу потому и бегаю, – напоминаю. – Там с утра договорился кое с кем заниматься.
Это действительно правда: неразлучная троица подруг Цубасы действительно торжественно пообещала прилюдно сделать из меня если и не полноценного отличника, то, во всяком случае, по профильным предметам дотянуть до пристойного уровня.
Я предусмотрительно не стал говорить, что высшее инженерное образование и научная степень у меня уже есть, хоть и не здешние: с негласными инструкциями Цубасы мои ранние приходы в школу стыковались просто идеально. А тут ещё и вполне законный мотив для этого, на ровном месте.
– Во-вторых, я перевёлся на математическое отделение с гуманитарного, – напоминаю.
– Да, Мивако говорила, – рассеянно вспоминает мать. – И что?
– У меня рейтинг из-за перевода две недели ещё неактуален, типа поддержка от школы. Ну и… – я уже освоился, потому просто отправляю матери выписку из своего листа проверочных работ.
– У тебя отлично по двум сегодняшним тестам?! – удивляется мать, глядя на экран широко раскрытыми глазами.
Видимо, не удовлетворяясь моим сообщением, она выхватывает смартфон из моих рук и лично активирует школьное приложение.
– Да, – отвечает она сама себе, растерянно оборачиваясь к Мивако. – Вот учительский реестр, там не отредактируешь…
– Хорошо же ты меня ценишь! – смеюсь, отодвигая от себя пустую тарелку.
– Я говорила, он очень неглуп. И взялся за ум, – батина секретарша вежливо вынимает мой гаджет из рук матери и возвращает мне. Делая незаметные знаки, чтоб я валил.
Её лицо при этом излучает крайнюю степень просьбы.
– Ладно, я понёсся, – с этими словами поднимаюсь из-за стола.
Кога, обнимая мать за плечи, благодарно целует перед собой воздух, глядя на меня.
Я уже почти закрыл за собой входную дверь, когда до меня доносится голос матери из кухни:
– Думаешь, не стоит пока говорить вообще никому, что и у меня может быть ребёнок?
Один из преподавателей спортивных дисциплин Академии Тамагава сегодня уходил позже всех коллег. По заведённым правилам, игровые вечера младшей и средней школы были частью программы образования и преподаватели по очереди дежурили в такие дни, обеспечивая судейство, присмотр и контроль.
Он как раз выпроводил всех, закрыл двери залов и закончил переодеваться в методическом кабинете, когда дверь в помещение открылась.
– Привет, – вульгарно бросил с порога белобрысый Асада. – Слушай, коржик. Ты же не думал, что можешь вот так сыграть против меня – и тебе за это ничего не будет?
– Совсем ошалел? – абсолютно естественно отреагировал преподаватель, не сразу справляясь с удивлением.
Асада ничего не ответил. Вместо этого, он прошёл по помещению и коротким движением выхватил белый пиджак из рук педагога.
– Ой, упало, – изобразил сожаление негодяй, бросая дорогую вещь себе под ноги и наступая на неё. – Ай-яй-яй, – продолжил комедию он, вытирая подошвы об брендовую вещь, словно о половую тряпку.
– Да ты вообще…! – сотрудник спортивного отделения, мгновенно рассвирепев, махнул в воздухе ладонью.
Пытаясь ухватить малолетнего подлеца за шиворот, чтобы призвать к порядку.
Рука преподавателя схватила пустой воздух. А в следующий момент резь в районе живота перехватила дыхание.
Асада, легко уклонившись от руки учителя, всадил в того кулак прямо поверх брючного ремня.
– Подлость всегда должна быть наказана, – хмуро выдал школьник. – Ты был более чем неправ. Ты же учитель, ты должен сам пресекать несправедливость! Неужели это тебе должны объяснять дети?