Выбрать главу

Скажем сразу: на эпический простор роман "Джозеф Эндрус" вывел пастор Адамс, бредущий в Лондон искать издателя для своих проповедей. Чего мы могли ожидать от Джозефа, озабоченного сохранением своего целомудрия? Только героического поведения в альковных сценах. А пастор вывел нас на дорогу, кишащую людьми, которые делают нужную в жизни работу: обирают постояльцев, остаются без гроша за душой, грабят кареты, помогают страждущему, обижают безответного - разнообразно живет дорога! Роман оставляет впечатление шумной многолюдности, хотя действующих лиц в нем гораздо меньше, чем в "Памеле" (соответственно 81 и 134), не говоря уж о "Дон Кихоте" (669). Адамс главный герой романа, и конечно несправедливо, что для краткости роман традиционно называют другим именем. Джозеф - пассивный герой, события происходят с ним, а пастор - творит события, подталкивает их. Он неспешно заходит на постоялый двор, проходит на кухню, закуривает трубочку - и с нарастающей быстротой начинают совершаться события. Часто они комического свойства - пастор рассеян и забывчив, еще чаще - трагикомического, потому что пастор не умеет кривить душой и насмерть стоит за истину и справедливость. В отличие от Дон Кихота, Адамс не беззащитен в мире дикости и произвола, больше того - он торжествует над ними. Последнее слово всегда за Адамсом и в перепалках с "коллегами" Барнабасом и Траллибером, и в опасных прениях с невеждой-судьей, и в гневном увещевании злобных подхалимов загулявшего сквайра. На крайний случай остаются самые сильные аргументы пара кулаков и суковатая палка.

Душевная чистота героя побуждает его в каждом встречном видеть такого же доброго христианина, каков он сам, - это заветная мысль Филдинга: добрым быть легче, чем дурным. Но не в словах сила Адамса - он поборник активного пособничества, фанатик добрых дел. От него ведет свое начало линия "филантропов" в английском романе.

Человек большой учености и бескомпромиссных убеждений, он вносит во все свои беседы высокий интеллектуальный и нравственный накал, хотя бы ему внимали невежды и проходимцы, а это, в свою очередь, открывает в романе идеологические горизонты, за которыми брезжит истина. Со страниц книги Адамс встает как живой. Джозеф и Фанни удостоились развернутых портретов, но вы не вспомните их черт - да, молодые, красивые, Фанни, кажется, шатенка, у Джозефа родинка на груди (по ней его узнают родители). Зато Адамса мы видим: он в потрепанной рясе, с трубочкой, с рукописным Эсхилом под мышкой. В минуты восторга он прищелкивает пальцами, из озорства бежит перед каретой. Он высокий: когда он сидит на лошади, его ноги почти достают до земли, и падает он с этого норовистого Росинанта, не причиняя себе увечий. А то, что Джозеф высокий, - мы верим автору на слово. Впрочем, нет оснований не верить ему в чем бы то ни было: автор держится с читателем по-приятельски, делится своими намерениями, заручается поддержкой. Образ "друга-читателя" - огромная победа Филдинга, неоценимо ее значение для судеб европейского романа.

А что же Джозеф и Фанни? С ними, как и следовало ожидать, все благополучно. Ведь единственным препятствием к неслыханному счастью вдвоем был их юный возраст и житейская неопытность. Эти беды в скором времени устраняются сами собой, благодетельная судьба возвращает им настоящих родителей (Джозеф стал дворянином), помогает показавший себя с хорошей стороны мистер Буби, муж Памелы. Так общими усилиями устраивается их счастье. Сказочно? Пожалуй, но ведь герои имели право на простое, никого не задевающее счастье, они доказали, что умеют постоять и побороться за него, и хорошо, что они его получили.

Все, о чем шла речь до сих пор, - это начало Филдинга, и оно ошеломляет грандиозностью заявленных обещаний. Ведь все еще впереди - годы судейской работы, журнальная публицистика, социальные трактаты и новые великие свершения - "Том Джонс" и "Амелия". А потом придет день, когда он положит пачку бумаги на шаткий от морской зыби стол и нетвердо выведет на первом листе: "Дневник путешествия в Лиссабон".

"Дневник путешествия в Лиссабон" писался на борту "Королевы Португалии" в июле - августе 1754 г. По совету врачей тяжело больной Филдинг был вынужден срочно сменить климат - он едва пережил зиму 1753 г. Ему рекомендовали юг Франции, однако долгого сухопутного путешествия он бы не вынес. Португалия более или менее подходила, а плавание все-таки покойнее, чем дорожная тряска и мытарства по гостиницам. К тому же все путешествие, по мнению знающих людей, должно было занять недели три от силы. Он планировал немного литературной работы - подготовить заметки о недавно опубликованных эссе Болинброка. Как известно, его морской опыт ограничивался двумя поездками в Голландию в молодые годы. Все это забылось, и он вряд ли представлял, что его ожидает. Очень скоро перед ним встали две проблемы, дотоле ему неведомые: как бороться с одиночеством и куда девать время. Плывшие с ним родные и близкие, мучаясь морской болезнью, днями не выходили из кают, капитан был занят своим делом, попутчики (португальский монах и подросток) в собеседники не годились (они не знали английского, он не знал португальского) - ему не с кем было перемолвиться словом. Кругом вода, впечатлений мало - о чем думать? О себе? Но это, по большей части, были невеселые мысли, от них хотелось отвлечься. Что же касается времени, то, пожалуй, такого досуга Филдинг в своей жизни никогда не имел. Какие три недели! Они были в пути 50 дней, из которых действительно плыли в Лиссабон 12 дней - все остальное время капризный Эол крутил их вдоль юго-восточного побережья Англии. Ничего другого не оставалось, как сесть за дневник. Когда выяснилось, что даже при скудости впечатлений ему есть о чем писать, он решил по окончании опубликовать его, о чем в письме известил брата Джона. В Лиссабоне он дописал "Предисловие" и "Введение".