Выбрать главу

Еще при первой встрече ее внешность поразила его, а на приеме случился контрольный выстрел. Такой типаж привлекает внимание любого мужчины — когда женщина всем своим видом излучает уверенность в себе и внутреннюю энергию, а если приплюсовать к этому еще и такую яркую красоту… Даже улыбка ее была заразительна, как вирус — случался только намек на нее и рядом улыбались абсолютно все.

А Вадим мрачно разглядывал ее, стараясь держаться на расстоянии и остаться невидимым.

Высокие скулы и чистая, нежная линия подбородка, тонкий, чуть вздернутый нос, светлая, будто алебастровая кожа — такая бывает только у рыжеволосых. Она и была такой — рыжая грива затейливо уложенных волос мягкими волнами спадала на шею и одно плечо. Форма глаз, их яркий серый цвет, пушистые ресницы… Фигура, ноги… манера двигаться, как у кошки — мягкая, грациозная…

— На хрена кидать деньги во все эти конкурсы красоты? — пробормотал он, решительно отрываясь от чарующего зрелища.

— Да-асс… — неожиданно поддакнули ему с соседнего места. Вадим оглянулся и увидел невысокого поджарого мужчину своего примерно возраста. Тот представился:

— Огнев. «Первая инстанция».

— Слышал. Приятно. «Стратегия защиты». Демьянцев.

— Взаимно. К вопросу о конкурсах, — продолжил собеседник, — если бы случился конкурс стерв… Хотя вы правы — все эти парады красоты или отмывание денег или просто шоу. Правды там нет.

— А к вопросу о стервах? — уточнил Вадим.

— Кто, как не она? Раздражение для глаз, сплошная провокация, — кивнул своим мыслям мужчина, — флейворист еще…

— Кхм… что, простите? — уточнил Вадим.

— Она флейворист — специалист по запахам. Различает нюансы ароматов, подбирает сочетаемые компоненты, определяет их пропорции — участвует в составлении купажа духов. Да-асс…

— И это, не как у людей, — пробормотал Вадим.

— Именно, — подтвердил Огнев, выхватывая с проплывающего рядом подноса толстый стакан с виски. Пригубив, довольно сощурился и договорил: — Редкая профессия. Все на высоте у дамы, кроме одного — муж невзрачный тип. Нет… в общем и целом, нормальный мужик и при деньгах, пускай и небольших, но рядом с ней не выглядит. Один нос чего стоит. И еще говорят, что он со странностями. С какими — не уточнял, но что имеются — точно. По опыту… скорее всего из разряда хобби. Серьезные отклонения так свободно не обсуждалась бы.

— Понятно, — кивнул Вадим, — а здесь его нет. Так я понимаю?

— Последние… лет пять они не выходят вместе, — задумался Огнев, — а это уже странности.

— Ну… рад был знакомству. А мне, пожалуй, пора — семья ждет, — раскланялся Вадим с новым знакомым и направился к выходу из банкетного зала. Но его остановила Елена…

Еще в ранней молодости, осознав, что когда-нибудь ему все-таки придется вступить в брак, он дал себе зарок — быть верным мужем. Скупым, ленивым, невнимательным — об этом мыслей не возникло. Уже тогда в вершину угла ставил верность. Потому и не женился долго — хотелось насладиться мужской свободой по полной, чтобы не жалеть потом об ее утрате.

Давать себе такие обещания не пришло бы в голову, если бы не отношения отца и матери. Женившись в девятнадцать по причине скорого появления на свет сестры Вадима, до сорока пяти включительно, пока тяжелая язва желудка не приземлила его, отец кобелировал.

Наверное, при желании всегда можно найти для себя оправдание — недополучил, недобрал чего-то, без чего мужик в полной мере полноценным жеребцом себя чувствовать не может? Или дело в неудовлетворенности, заниженной самооценке? Но отец гулял. Вначале, очевидно, по какой-то из «уважительных» причин, а потом просто втянулся. Делал он это элегантно, и жена долго не подозревала о его похождениях. Занятая двумя уже детьми, престарелой матерью мужа и домом, она видела только то, что лежало на поверхности. Но как-то все вскрылось…

Вадим помнил, как его и сестру закрыли в дальней комнате, а родители выясняли отношения. Вначале слышались обличительные вопли и рыдания матери, потом разговор стал… просто разговором. Сперва на повышенных тонах, а потом почти мирным.

Он не представлял себе — как, но они договорились. Только с тех пор отец спал в гостевой комнате, а мать стала брать сторицей от того, что он мог дать ей, кроме своей любви и верности. Наряды, отдых за границей, домработница и сиделка для свекрови, автомобиль с водителем для семьи… А еще мама незаметно становилась матерью — нервная, острая на язык, нетерпимая к чужим недостаткам и чужому семейному благополучию, она жила только интересами детей. И лучше бы она этого не делала — с возрастом Вадиму пришлось устанавливать границы, потому что она их просто не знала.