Выбрать главу

Дюбуа назвал своего «первенца» питекантропом прямоходящим (Pithecanthropus erectus), ибо его великолепное бедро не оставляло сомнений в том, что он ходил куда прямее иных наших современников. А вот череп явно подкачал — его объем не превышал 900 см3, что много меньше, чем у нас с вами (примерно 1400 см3). Но по сравнению с обезьяньим он был чудовищно велик: средний объем черепной коробки у современных горилл составляет, как мы знаем, около 500 см3. Кроме того, в строении черепа питекантропа обнаруживается множество архаических черт: скошенный покатый лоб, выраженный надглазничный валик, очень широкие носовые кости, отсутствие подбородочного выступа, тяжелая нижняя челюсть и бросающаяся в глаза вытянутость и уплощенность черепной коробки, то есть отчетливое преобладание длины черепа над его высотой. Но нельзя же все сразу! Человек прямоходящий жил около миллиона лет назад, и было бы верхом наивности полагать, что в столь отдаленную эпоху по земле ходили истинные арийцы с безупречным профилем.

Плоский череп доисторического яванца никаких нареканий вызвать не мог. Его очевидная примитивность была выше всех похвал и позволяла питекантропу достойно занять вакантное место в длинном ряду обезьяноподобных предков. Но вот с бедром, изящным и совершенным бедром яванского гоминида, вышла безобразная неувязка. Ох уж это бедро! Оно выглядело возмутительно человеческим для такой сравнительно небольшой и архаической головы. Тогда считалось само собой разумеющимся, что обезьяна на пути в люди распрямлялась постепенно, поэтому далекие предки людей современного типа еще долгое время были обречены неуклюже ковылять «на полусогнутых». Инерция этого стереотипа оказалась столь велика, что соответствующие картинки исправно кочевали из учебника в учебник еще во второй половине XX столетия. А вот яванский питекантроп одним махом перечеркнул удобную кабинетную схему, решительно расправил плечи и сразу же зашагал по просторам родной планеты торжественно и гордо. Это сегодня мы знаем, что прямохождение возникло давным-давно, задолго до первых питекантропов, еще в те баснословные времена, когда так называемые третичные приматы только-только становились на дорогу очеловечивания. Но на рубеже веков подобного рода утверждение выглядело откровенной ересью и ни в коем случае не могло быть воспринято всерьез.

Короче говоря, Э. Дюбуа поначалу пришлось несладко. Он был как Генрих Шлиман, который поехал открывать легендарную Трою, вооружившись небольшим саквояжем и томиком Гомера. Извлеченные из-под спуда доисторические кости подверглись ревнивому ощупыванию и разглядыванию. Специалисты долго судили да рядили, перебирая в горсти ископаемые зубы, обломки черепной крышки и вертя в разные стороны замечательное прямое бедро яванского гоминида. Если в отношении черепа и зубов доисторического Homo уважаемый синклит рассобачился, переругался самым неприличным образом, будучи не в силах прийти к единому мнению, то бедренная кость произвела самый настоящий фурор: 13 депутатов ученого сословия нашли ее человеческой, а 6 депутатов высказались за промежуточное существо. Против голосовал только один-единственный человек. Это был великий Рудольф Вирхов (1821–1902), создатель теории целлюлярной патологии и основоположник современной медицины, а по совместительству решительный противник новомодных обезьяньих штучек. Вердикт корифея был тяжел, как пудовая гиря: ископаемые кости принадлежат гигантскому гиббону, а прямая походка ровным счетом ничего не доказывает, поскольку упомянутый гиббон ходил на двух ногах и так постепенно приучился к двуногости. «Умный» череп питекантропа Вирхов тоже забраковал: под давлением земных слоев он, дескать, мог трансформироваться самым неожиданным образом.

Но энтузиасты продолжали усердно копать, и на свет божий являлось все больше костного материала, который никак не укладывался в общепринятую парадигму и настоятельно требовал непредвзятого истолкования. В период с 1927 по 1937 год проводились раскопки в пещерах Чжоукоудянь, которые располагаются в 47 километрах к северо-западу от Пекина. В этих карстовых пустотах, изъевших 128-метровый холм, усилиями канадца Дэвидсона Блэка (1884–1934) были найдены останки древнейших людей, живших здесь оседло на протяжении по крайней мере нескольких тысяч лет.