Финны открыли ответный огонь.
— Отходи! — резко приказал Синюхин. Выпустив еще одну очередь из своего пулемета, побежал следом за Зубиковым.
Марин слышал: выстрелы участились, Синюхин отстреливается. Ясно — погоня будет направлена по свежим следам… Удалось бы только увести финнов от Чаркина, у него пленные… Марин велел своим бойцам залечь в засаду: «Синюхин-то от врагов наверняка уйдет, а здесь мы их встретим…» Марин стал ждать.
Не прошло и часа, как из-за дальних деревьев показался Синюхин со своим пулеметом, сзади него — Зубиков.
Еще не дойдя до. Марина десятка шагов, Синюхин, вытирая рукавицей взмокший лоб, еле переводя дух, докладывал:
— Товарищ начальник, штук сорок их гонится… Маленько мы с Зубиковым поуложили их… Остальные до чего озверели — на пулемет так и прут.
— Далеко они? — коротко спросил Марин.
— С километр будет, — Синюхин оглянулся, как бы измеряя глазами расстояние.
Марин дал приказание отходить… «Вот когда бы нужен денек со снегопадом, а сегодня, как назло, ясно…»
На другой день разведывательный отряд Марина, избежав погони, подходил к своей части со стороны залива. Бойцы уже считали себя дома. Финская передовая линия шла по ту сторону. Летом этот залив служил хорошей защитой, а зимой был отличной дорогой, по которой противник уже сколько раз пробовал проникнуть в наш тыл. Темные зимние ночи, обильные снегопады, холодные ветры, подымающие тучи сухого, мелкого снега, служили хорошей маскировкой, давали возможность проходить здесь незамеченными целым подразделениям. Потому-то Марин и был сейчас особенно осторожен. Он искал глазами только что построенный большой дзот, даже рассчитывал встретить там пограничников. Различив заснеженную горушку, подумал: «Вот и дзот, теперь здесь куда безопасней».
— Хороший дзот, — похвалил Марин вслух.
— А вот трубу неправильно сделали, — по-хозяйски отметил Синюхин. — Дыру прорубили — и все. Надобно не в крыше, а в стенке ход для трубы… да с коленом. Это ведь не хата, а позиция огневая.
Марин с любопытством посмотрел на Синюхина — уже не раз он замечал, что Синюхин научился делать своевременные, меткие выводы.
В дзоте никого не было. По отпечаткам ног, еще не засыпанным снегом, нетрудно было определить: здесь недавно были люди и ушли к обороне пограничников.
«Без десяти час, — посмотрел Марин на часы, — здорово потемнело, тучи низко, ну да к пяти часам вернемся…»
— След с финской стороны, товарищ старший лейтенант, — предупредил, останавливаясь, высланный передовым Зубиков.
— Товарищ старший лейтенант, след! — показал и Синюхин на еле приметные полоски, тянувшиеся по снежной глади залива и пропадавшие невдалеке, в береговом кустарнике.
— Вижу! — И вдруг, выпрямившись, схватился за автомат: — Финны! За кустами! Ложись! Беглый огонь!
Синюхин бросился на снег устанавливать пулемет.
А из зарослей кустарника уже открыли огонь. Многократный стук автоматов раскатился в морозном воздухе. Показалась большая группа финских солдат. Они были всего лишь в пятидесяти метрах.
«Восемь против тридцати, открытое место… продержаться бы до подхода подкрепления. Синюхин хорошо бьет, задержит… — лихорадочно думал Марин. — А тут совсем недалеко наши, услышат». — К дзоту, по-пластунски! — приказал он, с беспокойством следя за разрывами финских гранат. Острая, жгучая боль в груди и где-то сбоку оборвала его слова. Марин припал на снег — нечем было дышать.
Синюхин слышал приказание командира. «Пулеметчик должен прикрывать отход!» — подумал он и крикнул:
— Зубиков, как отойдешь, дай знать!
Он бережно расходовал патроны, их было мало, следил за кустами и в то же время быстро оборачивался посмотреть, в каком положении товарищи. Синюхин скорее чувствовал, чем видел их, прижимавшихся к земле, пробиравшихся к дзоту. Всего несколько шагов отделяют их от дзота, но как трудно преодолеть это расстояние под градом пуль, под разрывами гранат.
Марин подполз к Синюхину, за ним на снегу осталась красная полоса.
— Синюхин… в дзот… я буду прикрывать… — с трудом выговорил он.
Синюхин, не прекращая нажимать спусковой крючок, ничего не понимающими глазами поглядел на Марина и на мгновение замер.
— Товарищ начальник, вы ранены!
— Я приказываю… в дзот… Мне… не доползти… — Марин сделал последнее усилие, подтянулся к пулемету и снова уткнулся в снег.
Послышался свист Зубикова. Синюхин схватил одной рукой Марина, второй пулемет и, не укрываясь, бросился к дзоту.