Выбрать главу

— Если тебе интересно, да, это сделал я, — жестко признается Герман. — С моей подачи начались проверки его салона на отмывание денег. Собственно, там нашлось где разгуляться. Тимур хорошо зарабатывал на этом на пару с Машей.

Становится холодно, и в желудке остро колет страх. Я вроде уже поняла, что Герман куда опаснее Тимура, но не предполагала на сколько. Хорошим звоночком должна была послужить эта больница, но теперь определенно ясно, что у него связи во всех структурах. В прокуратуре, в ФСБ, в министерствах… Откуда? Откуда-откуда, от верблюда! Что за идиотские мысли? Есть люди, которые рождаются с золотой ложкой во рту. Герман, похоже, из семьи, которая была приближена еще к верхушке еще со времен СССР. Такие связи наращиваются десятилетиями.

Но меня по-прежнему беспокоит, что Тимур мыл деньги для криминальных группировок. Современные бандиты сидят в кабинетах и являются частью системы. Получается… Тут у кого крыша круче? У Германа просто оказались связи мощнее?

— Ты сказал, что его осудят, — спрашиваю аккуратно. — Это тоже с твоей подачи?

— Когда знаешь нужных людей, ускорить рассмотрение дела — вопрос одного звонка, — Герман торжествующе улыбается. — Да, не пройдет и месяца, ему выдвинут обвинения и закроют с обвинительным приговором. На основе которого Игорь и добудет тебе свидетельство о разводе.

— Ах, буду свободной, как ветер в поле… — прибавляю голосу мечтательности, чтобы скрыть тоску.

Страшно услышать не тот ответ, на который рассчитываю.

— Не совсем, — теперь Герман улыбается плотоядно. — Ты все еще работаешь на меня, забыла? И я точно не захочу тебя отпускать. — Он протягивает руку и гладит меня по щеке. — Свободной ты станешь только от уз брака с Тимуром. И тогда станешь моей.

Тепло от этих слов. Я хотела услышать именно это. Потеряв расположение Германа, я невыносимо хотела его вернуть. И теперь на языке вертятся слова: «Я и так твоя», но я не решаюсь их произнести.

— А ты нашел того водителя, который скрылся с места ДТП? — спрашиваю, чтобы перевести тему.

Герман сосредоточенно смотрит на меня несколько мгновений, будто размышляет, говорить или нет, а потом все же отвечает:

— Нашел, — в голос пробиваются рычащие нотки. Как же его триггерит эта авария! — Не сразу, но он все же рассказал, кто его нанял. Мои друзья из ФСБ уже проводят разъяснительные беседы.

Последнее говорит с таким выражением, что мне не хочется выяснять, что же там за беседы и беседы ли на самом деле. Факт — Герман решил вопрос. Хотя это явно далось ему приличной нервотрепкой.

— Не злись, — прикасаюсь к его ладони в попытке успокоить. — Я же здесь. Все хорошо.

— Да, ты здесь, но все могло обернуться… — он сжимает мою руку, закрывает глаза и втягивает воздух носом, словно пытается успокоиться.

В этот момент в палату заходит Владислав Алексеевич.

— О, Герман Михайлович! — радостно произносит он. — Рад, что все в сборе. Мы получили результаты исследований Виктории Александровны. Я как раз собирался отправить вам копии, но раз вы тут…

Он подходит ближе к каталке и неуверенно смотрит то на меня, то на Германа. Почувствовал, видимо, какая тяжелая энергетика сейчас от того исходит.

— Я не вовремя? — спрашивает вполголоса.

— Нет, Владислав Алексеевич, — Герман принимает коронный невозмутимый вид. — Здорово, что результаты поступили так быстро!

— Обижаете, Герман Михайлович, — картинно оскорбляется Владислав Алексеевич. — Вы же попросили поторопиться. А мы всегда идем навстречу…

— Ближе к делу, Владислав! — Герман ожесточает тон.

Врач вздрагивает и зачем-то открывает заключения, пробегает глазами. Не понимаю, он же знает, с чем пришел.

— С радостью могу объявить, что у Виктории Александровны нет патологий мозга, полученных при ударе головой. Кровоток не снижен, сужения сосудов не наблюдается.

— Это значит…? — скрипит Герман. — Когда Виктория Александровна сможет покинуть стены больницы?

— Если будет соблюдать постельный режим, исключит нагрузки на мозг, то… хоть сегодня! — отвечает Владислав Алексеевич, и складывает руки на животе, прижимая к себе бумаги. — Но я бы предложил Виктории остаться еще на сутки, и завтра вечером выписаться.

Хочу потребовать выписать меня сегодня, но Герман отвечает за меня.

— Так тому и быть. Виктория останется до завтрашнего вечера, — он пригвождает меня к койке тяжелым взглядом, явно заметив мое недовольство. — Завтра подготовьте выписку к семи вечера. Я сам заберу Викторию.

Врач кивает и уходит. А следом за ним со мной прощается и Герман. Его настроение резко ухудшилось, и у меня даже не возникло мысли просить его побыть подольше.