Ни один ад не мог похвастаться таким разнообразием демонических форм жизни. И что читатели за народ такой? Вроде бы описания демонов были вполне ясными и не очень разнились у самого Талика и прочих авторов, но реализованные наплодили из самих себя таких персонажей, каких писатель Золотов себе никогда не представлял. Крылатыми были почти все, но в разной степени. А вот по типу рогов можно было классификацию составлять. И витые, и прямые, и загнутые — каких только не было. Парочка чертовок пробудила было Гогруля, но остальные сущности быстро пресекли его желание завести знакомство. О демонессах Талик не писал, так что эти читательницы-попаданки обладали неизвестными ему свойствами натуры. Вряд ли они сильно отличались от Геллы, а проверять лишний раз, насколько они разные, как-то не хотелось. Еле от одной такой натуры избавились.
— От демониц лучше держаться подальше, — вещал Бормотун. — Они все вроде Витольда, а он у нас буйный.
— И коварррный, — подтвердил демон. — Всё равно нам на девок как-то не везет даже с Горгулём. Вот, няшки кавайные предпочитают гламурных, но я больше не хочу отращивать перья, чтобы им нравиться. Да и мне они как-то не очень…
— Вампирши, — Бутончик мысленно скривился, выказывая полное неприятие особей одного с ним вида, — кровью питаются. Наверное.
— Совсем другое дело — волчицы! — Радостно прорычал Витас. — Ласковые, преданные…
— Уймись! — Витольд от возмущения стеганул хвостом. — Одной твоей мокроносой любви позарез хватило!
— Невесты эльфов на нас не западут. Для них уши отращивать придётся и рога скидывать, — перечислял Талик, — наглые попаданки в бронелифчиках хуже демониц, тёмные эльфийки мечтают о гаремах в сотню мужиков, и что нам остаётся?
— Всё правильно остаётся, — заявил Бормотун. — Талик, ты хоть в одном романе сводил героя попаданца с попаданкой? Нет, — сам же и ответил маг, — не сводил. На тебя, то есть на нас распрекрасных, всегда западали местные не менее распрекрасные жительницы других миров. Настоящие эльфийки, настоящие вампирши и даже парочка богинь. А здесь кто?
— Наши здесь, — согласился с магом Талик. — Или малолетки, или недобравшие большой и чистой любви тётки, обчитавшиеся таких опусов, что держись!
Сразу вспомнились и типичные героини-попаданки и типичное же развитие сюжета. Весь роман тянулись, как водится, сплошные взаимные страдания-недопонимания и хождения вокруг да около финальной койки. Ах, как он её любит, ах, как он умереть за неё готов, ах, как он почти чуть-чуть совсем не умер, ах, она и не догадывалась о его «чувствах-с» и тайно его любила. И койки той на пару абзацев, а уж в этой паре абзацев… два варианта: или «в голове как будто взорвалась звезда» или «в животе как будто порхали бабочки». К астрономическим подвигам Талик тяги не испытывал, а энтомологией был сыт по горло. Значит, с Геллой ещё повезло. Лучше уж нахальная демоница, чем прелюдия на триста страниц с выкрутасами.
А мужики-герои? Ни в одном мужском образе из женских романов Талик себя не представлял. Он вообще себе ничего подобного не мог представить так, чтобы в это захотеть поверить. Знать-то он знал: женщины чаще всего хотят невозможного. Невозможное можно сочинить и описать, примерно как коммунизм в теории. Но воплощать… Интересно, если бы мужики и впрямь стали похожи на те типажи, над которыми умильно вздыхают читательницы, какая роль досталась бы лично ему? Такая роль, чтобы не слишком сильно пострадать психически?
Тысячелетний эльф неземной красоты, сражённый богатым внутренним миром «Дуньки-с-мыльного-завода». Увольте! Эльфов Талик и так на дух не переносил. А эльф-маразматик не годился даже для ощущения «как кость в горле». Скорее уж, как «гвоздь в печенку».
Романтичный демон с кристально чистой душой, в которую надо капнуть дёгтем для порядка, чтобы отличать себя от ангела хотя бы по пятницам… Нет, моногамное порхание вокруг одной барышни пусть другие демоны практикуют.
Всесильный маг, балдеющий от рассказа об электричестве и требующий дать попаданке учёную степень за знание таблицы умножения. Не-а. Роль такого мага лучше всего сыграют артисты-попаданы. Сверхталантливые.
Ну и самый-самый сладкий герой — эльф тёмный, забитый матриархально настроенными тётками с плётками. Эдакий ельф- весь из себя отважный воин (обязательно отважный и виртуозно владеющий двумя мечами), который за один «чмок» и ласковое слово будет пластаться перед героиней через две строки на третью. Интересно, хоть один такой раритетный извращенец в Мутном Месте имеется? Если — да, то очередь на него расписана на пару тысяч лет вперед.