-- А теперь, Ипи, скажи мне, что значат твои слова о союзе с удачливым и неглупым пиратским царём? -- Менхеперра не мог скрыть интереса.
-- Для начала, названный брат, я скажу тебе, что Алесанрас и вправду неглуп. Посему не будет запираться в Тисури, с чем согласились все четверо, но и отправлять войско по морю частями, разбивая флот, рискуя разгромом, или, по крайней мере, большими потерями, тоже не станет.
-- Всё-таки пойдёт напролом, через города Фенех, а возможно, и земли Хатти?
-- Именно, Тутимосе! Ему достанет сил пройти без особых трудностей все побережье Фенех и Яхмада.
Огонёк загорелся в глазах фараона, он немедленно подхватил мысль побратима.
-- И города сии окажутся промеж двух лучников с одним щитом, ибо гнев Кадеша и Нахарина грозит ударить в спину, а мой гнев на тех, кто только что зарёкся в верности Короне Сома, и тут же впустил к себе акайвашта -- стрела, летящая в грудь. Тем не менее, горе малодушным, открывшим врата Алесанрасу. Ему нужны ладьи. Он и торговые все себе заберёт. Флот пиратов будет следовать вдоль берега, не давая кораблям "пурпурных" улизнуть. А ещё ему потребен скот и хлеб. И золото, разумеется.
-- Боюсь, Тутимосе, тот, кто будет сопротивляться Алесанрасу, окажется промеж тремя лучниками, и не избежит резни. И тогда, Величайший, ты подчинишь север Джахи, побережье Яхмада, Киццувадну, войдя в их города не как захватчик, а как избавитель, от которого бежит Алесанрас, оставляя за собою выжженную землю. Только Арвад, ту часть, что на острове, нельзя отдавать ему. Поход займёт у пиратов не меньше месяца. Мы подготовимся. У меня будет много новых ладей. Ранеб подробно описал их, сразу видно, за что цепляется глаз моряка. Ладьи весьма необычны. Думаю, в Хазету я быстро проникну в их секреты. Ранебу сразу бросилось в глаза, что они построены не из кедра.
-- Опять хочешь обойти меня, Ипи? -- Тутимосе лукаво посмотрел на Ранефера, -- в постройке ладей я не дам тебе себя обскакать.
-- Думаю, Нибамен, сын Нибамена, обойдёт нас обоих.
-- Итак, -- Тутимосе задумался, -- Арвад нужно уберечь от нашествия. Ещё вам с помянутым Нибаменом нужно уделить внимание обороне Пер-Маата, на случай, если Алесанрасу взбредёт в голову переправиться на Алаши.
-- Это, кстати, весьма возможно, -- согласился Ранефер.
Фараон кивнул и повторил свой приказ:
-- После переговоров с осаждёнными поедешь в Хазету, далее, в Бехдет.
-- А ты, Величайший, как я понял, будешь ждать подкреплений и добрых вестей? Пусть цари изменники, отворившие пиратам врата, жалуются на варваров, оставивших их без кораблей, пищи и сокровищ. А иные вопиют о защите или возмездии. Думаю, и Циданта, и подданный его Пиллия, царь Киццувадны, недооценят воинство Алесанраса. Мы будем ждать, посматривая, как крокодил в водах Хапи, когда два льва вцепятся друг другу в глотку и изорвут друг друга. Ещё до того, как послы Циданты попросят союза, не жалея ничего. Тогда и настанет пора прийти в земли Фенех, Яхмада и Хатти избавителю Менхеперра.
-- Да будет так, достойнейший Ипи Ранефер! -- фараон прикрыл глаза.
На совете Ранефер ничего не стал рассказывать о своём видении. Позже. Он вернулся в свою палатку, на ходу приказав Анхнасиру:
-- Приведи ко мне пленного.
Поверенный сразу понял, кого имеет в виду Верховный Хранитель, но все же уточнил:
-- Убийцу Аннуи? А второго?
-- Пока не надо, он всё равно не говорит по-нашему.
-- Слушаюсь!
Ночь они провели, сидя на земле со связанными за спиной локтями. Аттал вздыхал и стрелял глазами по сторонам, однако более чем серьёзная охрана остужала все его мысли о побеге. Аристомен спокойно смотрел в звёздное небо и молчал.
Руки и ноги затекли и едва ощущались. Агрианин ёрзал пытаясь выбрать позу поудобнее, вполголоса бранился, с некоторым удивлением поглядывая на неподвижного лазутчика. Наконец, не выдержал и спросил:
-- У тебя шея ещё не отвалилась, вверх таращиться?
-- Небо тут другое, -- сказал Аристомен.
-- Чего?
-- Небо, говорю, другое. Звёзды не так расположены. Вроде и узнаются созвездия, но все не на своих местах. Знаешь, о чём это говорит?
-- Понятия не имею.
-- Не наш это мир. Другой. Лишнее подтверждение...
Аристомен замолчал. Аттал некоторое время ждал продолжения. Не дождавшись, толкнул лазутчика плечом.
-- Ну?
-- Что, ну?
-- Чему подтверждение?
-- Тебя князь не удивляет, что царь ездил смотреть руины, а три часа назад ты воочию наблюдал вполне себе живой город?
-- Я тех руин не видел, -- проворчал Аттал.
-- Мы угодили в прошлое. Здесь Мегиддо процветает и окружён кольцом высоких неприступных стен. Расположение звёзд -- ещё одно подтверждение моего предположения. И на знамёнах имя -- Менхеперра. Войско египтян под стенами Мегиддо...
Аристомен помолчал немного, а потом произнёс несколько слов на неизвестном Атталу языке.
-- Что ты сказал?
-- "И тогда стал побеждать их его величество во главе своего войска. А когда они увидели, что его величество побеждает их, они поторопились бежать, будучи разбиты, к Мегиддо, с лицами полными страха".
-- Что это?
-- Эту надпись довелось мне читать на стене одного храма в Фивах Стовратных.
-- Ты и читать по-ихнему умеешь? Где так натаскался?
-- Было времечко... -- неопределённо ответил Аристомен.
-- Наёмничал?
Лазутчик кивнул. Аттал тоже задрал голову к небу.
-- И давно жил этот... Менхерпер?
-- Давно. Несколько веков минуло.
-- Несколько веков? -- Аттал закашлялся, -- ни хрена себе... Это что же... Все наши... Да чтоб я сдох...
-- Можешь и так считать. Как раз по вашей фракийской вере. Помер и воскрес. А прошлое, будущее... Какая разница? Все одно -- другой мир.
-- В башке не укладывается, -- Аттал попытался стереть испарину со лба собственным коленом, но не слишком в этом преуспел, -- уж лучше по-простому в Аид загреметь.
-- Чем тебе тут не нравится? Мы же дышим ещё, говорим. Себя помним. В Аид никогда не стоит торопиться. Да и существует ли он вообще? -- философски заметил Аристомен.
Аттал ничего не ответил. Некоторое время он молчал, потом снова вздохнул.
-- Тот египтянин, видать, был большим начальником.
-- Какой догадливый, -- усмехнулся Аристомен.
-- Как бы нам за него, того... Голову не сняли...
-- Может, и снимут, -- невозмутимо сказал Аристомен, -- чего переживаешь? Ты только что предпочитал на асфодели посмотреть.
-- Иди ты, к Эребу...
-- Эти, -- Аристомен мотнул головой в сторону стражников, -- сказали бы, что Эреб сам к тебе придёт. Кау-Ка[113], по-ихнему.
-- Каюк придёт?
-- Ага. Вроде того.
Больше они не разговаривали, а на утро за Аристоменом явился какой-то начальственного вида египтянин.
-- Прощай, -- сказал Аттал с сочувственными нотками в голосе.
-- Врёшь, поживу ещё, -- ответил лазутчик, потирая локти, после того, как ему разрезали путы.
У входа в палатку Аристомен невольно замедлил шаг. Он все же не исключал возможность, что его привели сюда, только чтобы объявить приговор и навстречу смерти не торопился.
-- Заходи, -- Анхнасир подтолкнул его в спину, -- чего встал?
Внутри, сидя за походным столом, ждал человек, одетый в свободное льняное платье, с накинутой поверх леопардовой шкурой. На голове полосатый платок-немес. Этого человека Аристомен уже видел и тот даже успел коротко переговорить с разведчиком. По тому, как к нему обращались египетские воины, Аристомен понял, что именно этот муж здесь начальствовал.
По дороге Анхнасир сообщил пленному имя и титул человека, который станет решать его судьбу. Лазутчик счёл правильным первым произнести слова приветствия.
-- Радуйся, доблестный Ипи Ранефер Херусиатет, держатель Скипетра Ириса! -- Аристомен припомнил обхождение египтян и добавил, -- живи вечно.