Выбрать главу

Когда я приподнял Айви за задницу и запрокинул ее бедра, начав свирепо вонзаться в нее, ощущал себя скорее животным, чем человеком. Айви стонала, а столбик кровати поскрипывал, поскольку натянутая веревка и мое тело тянули его в противоположных направлениях. Закрыв глаза, я потерялся в ощущениях тепла тела Айви, слетавших с ее губ звуков и жаре, пылавшем внутри нее.

«Этого не должно было произойти». Такие слова кричал разум где-то на задворках сознания, но я сейчас был слишком потерян, чтобы думать о причинах, почему нежно гладил ее волосы и целовал каждый дюйм кожи, пока продолжал самозабвенно трахать.

Айви походила на тряпичную куклу в моих руках. Такая миниатюрная. Ее было так легко подкидывать и переворачивать, как мне заблагорассудится. Я не понимал, почему сорвался. Не знал, как вернуть контроль. Сейчас я мог думать лишь о том, как погрузиться в нее по самые яйца и наполнить ее лоно своим семенем.

Веревка стала натирать запястья, когда Айви откатилась немного вперед. Она уже с трудом удерживала голову, а я все никак не мог остановиться. Поддержав ее одной рукой, я сорвал веревку со столбика кровати, но оставил руки Айви в путах. Вдавив бедра жены в кровать, я стал вбиваться в нее глубже и сильнее. И продолжал отчаянно толкаться, пока все внутри не сжалось, и я больше не мог сдерживаться.

Я болезненно впился пальцами в ее бедра и изверг внутрь жены свою агонию, копившуюся четыре года, полных разочарования. Член дико пульсировал.

«Моя жена».

Моргнув, я раскрыл глаза и посмотрел на Айви. Слишком измученная, чтобы двигаться, она дышала так, словно ей не хватало кислорода. Мне тоже его не доставало, если уж на то пошло.

Я действительно это сделал. Женился на дочери врага. И скоро она будет носить моего ребенка.

Мир покачнулся, и я со стоном упал рядом с Айви.

Айви

Я не могла поднять голову. Эта маска была слишком тяжелой. Я почувствовала, как Сантьяго последний раз рванулся внутрь и достиг оргазма. Нет, мы вместе его достигли. Я тоже кончила. Чувствуя, как он изливался в меня.

Ноги свисали с края кровати. Я лежала лицом вниз, не в силах пошевелиться. Едва способная дышать.

Сантьяго молчал, но я слышала его дыхание. Такое же рваное, как и мое. Он тоже истощен. Поскольку меня лишили зрения, другие чувства обострились. Им пришлось удерживать баланс, прикрывая слабое место. Мне нужно было помнить, что с этим мужчиной следовало держаться настороже.

Этим мужчиной.

«Он же твой муж, Айви».

Будто я могла это забыть.

Через какое-то время я решила, что он начал одеваться. Услышала, как застегнулась молния. Я по-прежнему не двигалась. Мои глаза были распахнуты, но единственное, что я видела – это чернота. Все чувства захватила пульсирующая боль между ног.

Он взял меня силой.

«И ты кончила».

«Неистово».

Сантьяго приподнял меня, затаскивая с ногами на кровать. Моя голова болталась, поскольку я никак не могла справиться с весом этой металлической штуки. Я потянулась к маске, но Сантьяго перехватил мои руки, выпутывая из веревок, а потом положил так, что они оказались по обе стороны от моего тела.

– Нет, – остановил он мои попытки одной единственной командой.

– Пожалуйста.

– Не заставляй меня снова тебя связывать.

– Я не могу дышать.

– Можешь. Просто расслабься.

Он что-то вытащил из-под меня, а затем раздвинул мне ноги.

Я судорожно вздохнула и попыталась отползти, но Сантьяго сдавил мое бедро и стал вытирать между ног.

– Интересно, обрадуется ли Эль, увидев, что я пустил кровь его дочери, – проговорил он.

– Что? – переспросила я, не уверенная, что правильно его расслышала.

Ему понравился вид моей крови? Похоже. Как и многое другого. Сантьяго радовался моим слезам, и прямо сейчас я готова была снова расплакаться, лишь бы он снял с меня эту чертову штуку.

– Лежи, – произнес Сантьяго, как собаке. Видимо, он закончил меня вытирать.

Я не шевелилась. Все равно не могла. И по мере того, как я успокаивалась, начинала понимать, как ныло все тело. Я слышала шаги мужа, как он открывал дверь, потом звук полившейся воды. Через мгновение Сантьяго вернулся и поднял меня на руки. Я вцепилась в его мускулистые предплечья и практически уронила голову ему на плечо.

– Ты научишься носить маску, когда окажешься на коленях, – он опустил меня на пол. Я ощутила грубый ковер под ногами. Села на пятки и уперлась одной рукой в пол, чтобы не упасть.

Чего еще муж от меня хотел?

– Закрой глаза.

Я исполнила. Даже не знала почему. Сантьяго все равно бы этого не увидел. Но я устала. Совсем не чувствовала в себе сил сопротивляться. Этот день и ночь истощили меня.

Он снял маску, и я подняла руки, чтобы потереть щеки тыльной стороной ладоней.

– Я уже видела твое лицо, – произнесла я, когда почувствовала, как Сантьяго отстранился. Раскрыв глаза, я посмотрела на него. Его рубашка была расстегнута, а пиджак валялся на стуле.

Я следила за тем, как он нес богато украшенную маску к стеклянному ящику, словно какую-то священную драгоценность. Потребовалось несколько секунд, прежде чем я осознала, что Сантьяго наблюдал за мной через тускло освещенное зеркало. Наши взгляды встретились, но вокруг было так темно – свечи лишь немного разбавляли черноту стен – потому я не могла разглядеть мужа отчетливо.

– И ты хотела бы увидеть его снова? – спросил он. – Сомневаюсь. Опусти голову и посмотри в пол. Сейчас же.

– Ты совсем не знаешь меня, – проговорила я, но все же выполнила его требования.

– Разве? – Сантьяго пересек комнату и остановился возле двери. Я следила за ним из-под ресниц. – Это отныне твоя комната. Ты останешься в ней, пока я не приду.

– И когда ты явишься? Когда снова захочешь секса?

Сантьяго положил ладонь на ручку двери, чуть склонил голову, а потом повернулся вполоборота. Стороной с черепом.

Я подняла голову, не в силах оторвать взгляд от мерцающих на его лице бликов от свечей.

– Тебе следует быть более осторожной, Айви.

– Или что? Снова наденешь на меня эту штуку? Сделаешь еще одну татуировку? Или на этот раз выжжешь клеймо? А может, заставишь снова выйти за тебя замуж? Ты итак лишил меня всего. Сделал все, что хотел.

– Я только начал.

Я фыркнула.

Сантьяго повернулся и пошел назад ко мне. Я немного отодвинулась. Все же наблюдать, как он целеустремленно шел, не скрывая свое лицо полумертвеца, оказалось довольно страшно.