Выбрать главу

– Я правильно поняла, торговца ждёшь сегодня? – сменила тему та.

– Как ты поняла? – сильно удивился тот. – Сегодня - завтра появится должен.

– Сколько у вас долгов ему?

– Ты и это уже знаешь? – Геннадий с трудом скрывал истинные эмоции по всему этому, то и дело рукой касался то лба, то бороды, то затылка. – Да что уж теперь. Сегодня буду третий просить.

– Торговец чем угрожает тебе?

– В рабы только теперь. Все. И малые тоже.

– О. Тритоны это любят и ловко умеют, – она отметила это со знанием дела. – Тогда о чём мне с тобой торговаться? Забей.

– Да как же так?! – он был настолько растерян и опустошен, что вся его фигура уже являла рабскую судьбу. – Пожалей, не губи, умоляю! Детей...

– Ну ты же не сможешь быть рабом двум хозяевам за раз?

– Пожалей детей, – видно, он готов был пасть на колени. – Оставь им жизнь и волю.

– Всё, не причитай, – ледяным тоном парировала та. – Дай спокойно поесть. Послушать надо, что ещё мне Тритоновец за вас расскажет.

– Хорошо. Кушай. Я снаружи буду, – староста взял себя в руки и направился к выходу.

– Стой! – её голос был настолько холодным, что староста даже услышал треск ледяного ожога своей души. – Арсенал вам какие требования заявил?

– А. А всё. Ничего. Они совсем всё у нас забрали. Делянки, рюкзаки. Девятка нам закрыта теперь полностью. Контейнер этот вон, Тритон завтра в счёт долга забрать грозился, – он поймал на себе взгляд наёмницы и поспешил молча удалиться.

Тритоновец объявился под вечер, точнее его посланник. Как у них сейчас было модно, они засылали трясущегося от страха раба, окованного взрывчаткой с дистанционным взрывателем. Тот доставал рацию и зачастую первый и, как обычно для подобного поселения, последний диалог был по средствам радиоэфира.

– Гена, это ты? Обрадуй меня, скажи, что это ты, – с небольшими помехами прозвучал динамик рации. – Гена, мой дорогой друг, скажи мне, что ты жив и здоров.

– Да. Да, Мувик, это я, – смущаясь присутствия наёмницы ответил староста. – Мы ждали тебя, дядя.

– Что такое, Гена?! – удивилась рация в руке заминированного раба. – Ты не один?! У тебя гости из Арсенала?

– Нет-нет. Арсенала тут нет, – поспешил уточнить тот. – Со мной наёмник.

– Ого! Гена! Мне радостно это слышать! Ты наконец-то богат, друг мой единственный! Даже мне не всегда по карману иметь наёмничков. Теперь между нами не будет долгов, останется лишь дружба! Слушай. А ведь у меня по этому поводу есть божественный напиток с южных земель. Если ты купишь его, мы отметим с тобой этот великий день.

– Я покупаю его! – бесцеремонно вмешалась в разговор воительница. – Приноси и сам приходи, выпьем! Я угощу. Может ещё чего сторгуем.

– О! Мадам! Так вот значит кого так сильно смущается мой друг Гена. Слышу силу в Вашем голосе. Предлагаю лично познакомиться. Мои слуги прямо сейчас в моём скромном шатре накрывают изысканный стол. Я приглашаю Вас. Тут не далеко. Стёпка проводит.

– Зря ты рассчитываешь на мою скромность. Пусть твои слуги поторопятся, я уже иду, Мувик.

– Восхитительный пример мужества! Горю от нетерпения. Стёпа, домой!

– Люди добрые, – убрав рацию в подсумок, вдруг заговорил раб. – Прошу Вас, глоток воды. Очень сильно воды надо мне, хоть чуточку.

– Да, конечно, – Геннадий уже был готов к этой просьбе и протянул ему маленькую фляжку и тряпичный свёрток, где была хлебная лепёшка и маленький кусочек копчёного сала. – Только посуду верни потом.

– Конечно-конечно. Благодарю тебя, господин, – радостно принимая подачку ответил Стёпка, но, когда посмотрел на женщину, радость мгновенно исчезла с его лица. – Я всё по дороге… Мы можем идти, госпожа.

– Вперёд, – скомандовала та и посмотрела на мнущегося старосту. – Гена, если не хочешь, оставайся. Я сама решу твои вопросы.

– Как же мне тогда?

– Гена, лучше быть должным одному, чем всему свету, – она хлопнула по плечу ходячую мину и бодрым шагом направилась в указанную им сторону. – Хуже уже точно не будет.

– Угу, – тот угрюмо стоял и смотрел себе в ноги.

– Дочка! – громко и коротко вдруг крикнула она. – Пошли! – огромная псина с огненной шерстью вылетела из-за дома, роняя по пути кого-то из поселенцев, обогнала хозяйку и, отдалившись вперёд метров на двести, присела справлять малую нужду. Хозяйка пинком вернула в чувство замершего Тритоновского раба, и, положив свой смертоносный посох себе на плечо, продолжила путь.

***

На берегу лесной реки под вечерним солнцем стоял темно-оливковый шатёр, две стенки которого были скручены наверху за ненадобностью. Небольшой, но богато накрытый стол расположил вокруг себя двух человек, сидящих в креслах, ещё двое стояли рядом, и каштановая собака лениво мусолила большую белую кость от какого-то крупного зверя.