Он взял газетный свёрток под мышку, и направился к лестнице с чердака.
Вернул лестницу на место, выключил фонарь. Уже собираясь уходить, он вспомнил об окнах и снял с них шали.
Ну, вот и всё! — подумал он, вешая обратно старый замок на входную дверь. Обыскивал он все в перчатках, так что отпечатков пальцев оставить нигде не мог…
Выйдя на улицу, еще раз огляделся. Улица в этом месте была пустынна, ближайший фонарь на перекрёстке метрах в сорока, здесь от него вообще никакого толка. В доме напротив никого нет. В соседних домах окна выходят на улицу… Иван прошёл сотню метров, остановился, достал сигареты, прикурил…
Иван наклонил голову, уткнувшись носом в воротник и пошёл прочь в сторону центра города. Дойдя до Огарёва, он посмотрел назад, прежде чем перейти улицу и, не заметив ничего необычного, пошёл в сторону Первомайской.
А все же в этот раз умно Ваганович спрятал деньги. Их нашел бы только тот, кто как он, знал бы, что они там могут быть. Обычный вор, поднявшись на чердак, и обнаружив, что он пустой, тут же слез бы обратно, да начал паковать чугунки, чтобы потом продать кому-нибудь за пару рублей. Хоть что-то украсть же надо…
Пока он шёл к дому Шанцева, его не покидало ощущение нереальности всего происходящего. Он не мог поверить, что сделал это и никак не мог понять, почему ему кажется, что это невозможно?
Я провёл большую работу, — рассуждал сам с собой Иван. — И целенаправленно шел к этому результату. Я потратил много времени и сил. Мои старания увенчались успехом. Пока искал заначку Вагановича, у меня и сомнений не было, что её найду. А сейчас, когда она у меня за пазухой, я не могу поверить в это… Что за бред?
Шанцеву о своих сомнениях он, естественно, рассказывать не собирался. Наоборот, как только Александр Викторович подошёл к калитке и впустил его во двор, отогнав собак, он сделал спокойное лицо и, улыбнувшись, поздоровался. А когда они уединились в гостиной, он спокойно и деловито выложил перед Шанцевым на журнальный столик толстый газетный свёрток.
— Ты их нашёл! — потрясённо прошептал Шанцев. — Ну, молоток! И сколько там?
— Не знаю, не смотрел, — ответил Иван. — Общая находка, решил, что с вами надо считать.
Шанцев уважительно кивнул, и вскрыл свёрток. Там оказались сторублёвки и пачка книжек на предъявителя. Они принялись пересчитывать наличные, и насчитали тридцать пять тысяч за три раза. Первый раз считал Шанцев, тут же за ним считал Иван. Первый раз Иван ошибся, так что пересчитал всю стопку заново за первым секретарем. Потом они просмотрели сберкнижки. Они все были на предъявителя, две открыты в местных Святославских сберкассах, а остальные в Брянске. Тоже на тридцать пять тысяч рублей в общей сложности.
— Итого семьдесят тысяч рублей, — потрясённо подвёл итог Шанцев. — Вот тебе и скромный коммунист… Иван, придётся тебе ехать в Брянск. — Пододвинул он к нему сберкнижки. Возьмёшь с них, как и договаривались, двадцать пять процентов, это семнадцать тысяч пятьсот рублей. А остальное… Что делать с остальным?
— Вы хотели в детский дом какой-нибудь анонимно перевести, — напомнил ему Иван.
— У нас у своих детей в музыкальной школе ремонта не было со времён царя гороха, — нервно забарабанил Александр Викторович костяшками пальцев по журнальному столику. — И потом, Ваганович же это всё у нашего города украл, значит, на Святославль и надо потратить.
— Согласен, — кивнул Иван и собрал со столика все сберкнижки.
— Ты молодец. Хорошее дело сделал. — запоздало похвалил его Шанцев. — И настоящий профессионал. Не зря тебя Павел рекомендовал.
Москва. Квартира Ивлевых.
Когда мы вернулись домой из Мытищ, к Брагиным было идти уже поздно. Ну, завтра, всё равно, надо появиться в университете, узнать, достаточно ли желающих во вторую бригаду нашего стройотряда. Вот, заодно передам ему пузырь от бати.
Но отец какой щепетильный. Костян ему помог, и он его тут же отблагодарил, не поленился же специально заехать…
Во вторник в университете, первым делом, подошёл к Костяну.
— Слушай, тут отец неожиданно вчера приехал, — начал я и открыл перед ним портфель, чтобы он увидел бутылку коньяка. — очень просил тебе передать.
— Да ну, что он? — удивился Брагин. — С ума сошёл, что ли? Я же сам, от души помочь хотел…
— Ну, Костян, я родителей уважаю, с ними не спорю, так что бери, — сделал я грустное лицо. Ну, не ехать же мне к отцу возвращать эту несчастную бутылку.