– Видела. Ничего особенного, говорит он не очень. Дядька высокий, видный, строгий, мне кажется, у Федоровича есть характер.
– А у меня Александр Морозко доверие вызывает, – сообщила Благова, – но харизмы у него нет, слушала его на пресс-конференции чуть не уснула. Черновецкинький ерунду говорит, Бога в каждом предложении вспоминает. А Кинахао явно не глупый политик, мне нравится, Кинахао толковый.
– Но не король в политической колоде, – завершила мысль подруги Женька.
– Получается, выбора у нас нет. На политической арене все те же. Леонид Данилович Кучкист до чертиков надоел, где новые имена, свежие политики? – недоумевала Наташка Благова.
Правду осенью 2004 года политики могли узнать не в эфире радио, по телевидению, из газет и листовок, а случайно подслушав разговоры рядовых избирателей. Правда – у каждого своя, избирательная. «Оранжевые» боготворили Виктора Юбченко. «Бело-голубые», которых в народе окрестили для простоты «синими» революционных перемен опасались, а потому партия власти агитировала исключительно за Виктора Япановича. Остальные кандидаты избирательной гонки оказались техническими, а значит, не в счет. Поэтому основная борьба на политическом поле развернулась между двумя командами основных политических игроков: «оранжевыми» оппозиционерами, представляющими партию «Наша Закраина», и «синими», которые двигались в кильватере «Партии Губерний». Борьба подразумевает победителя и побежденного. Два Виктора, кто из них станет президентом Закраины? Интриги маленьких людей, интересы больших стран, а в эпицентре политической борьбы – закраинский народ. Биологическая масса, ее можно разорвать на две части, потом снова при желании перемешать. Вылепить из нее, как из мякиша черного хлеба слово «ТАК – ТИК – ТАК» или «ПОТОМУ, ЩО…»! А лучше слепить из биомассы симпатичную неваляшку и одеть ее в традиционные шаровары и вышиванку. Куда ее толкнешь, в ту сторону она и качнется. «ПОТОМУ, ЧТО» у нее, у биомассы, ног нет. А раз сама идти не может, значит остается повторять «ТИК-ТАК».
– Так! – кричала в ярости Стервозова Наташке Благовой. – Или ты перепишешь сюжет или…
Или сюжет вышел без редакторской правки, согласно распоряжению директора телекомпании Богдана Сюсюткина. На следующий день тему избиения оператора телекомпании ЗАО «Полет» подхватили центральные СМИ. Наташка Благова участвовала в пресс-конференции, она рассказывала задорожной общественности подробности скандальной истории. Оператора одолевали столичные коллеги, бедный Виталик Плахов, впервые в жизни оказался по другую сторону экрана и выступал в качестве респондента, давал интервью. Чужие считали их героями, свои братья журналисты, не без подсказки Стервы, обзывали Наташку Благову и Виталика Плахова предателями, манипулирующими информационным поводом и общественным мнением. Этот сюжет послужил своеобразным детонатором в спокойной, провинциальной, задорожной губернии. Он нарушил кажущееся равновесие между двумя избирательными штабами кандидатов, претендовавших на главное кресло страны. Новостийный сюжет об избиении журналистов охраной Виктора Юбченко взорвал информационное пространство одной губернии, и как следствие, по стране прокатилась мощная волна разоблачительных журналистских расследований. Власть обвиняла оппозицию, оппозиция люто критиковала власть. Началось открытое информационное противостояние.
Ручное управление метлой
Утром 24 сентября 2004 года баба Дуся, вооружившись метлой, вышла на уборку городской территории Задорожья. По количеству оранжевых ленточек на деревьях и, расклеенных за ночь на стенах домов, портретов Виктора Япановича баба Дуся безошибочно определяла, кто на данном отрезке времени является лидером политической предвыборной гонки. Она, как губка, впитывала информационные новости и с присущей ей эмоциональностью их распространяла, приукрашивая или превращая заурядное событие в трагедию государственного масштаба. Во дворе сегодня многолюдно, потому что день выдался на редкость солнечным и теплым. Пенсионеры, с присущим их почтенному возрасту азартом, играли в домино, обсуждая актуальную на данный момент новость о пострадавших в Махнополе журналистах, не забывая с ностальгией поминать коммунистическое прошлое. Услышав краем уха их дебаты, Евдокия перешла из ручного управления метлой на автоматический режим уборки территории, что позволило ей сосредоточиться на более глобальных вещах, чем мусор под ногами. Она механически делала взмахи руками влево-вправо, в упор не замечая мелкий мусор. Поэтому и существовал в ее арсенале автоматический режим уборки территории, который предусматривал скрупулезную работу, только не казенной метлой, а творческой мыслью.