Выбрать главу

Элиза лежала с заклеенным скотчем ртом и связанная на полу кабины вертолета. Пилот сильно нервничал и все время крестился. По его круглому лицу ручьями струился пот. «Вот так подработал. Господи Иисусе, помоги и сохрани». Он никак не мог вспомнить ни одной молитвы. «А ведь мама говорила мне: «Учи, учи». Какой же я дурак, что не слушался». Он косился на Родэна: «Сам Сатана мною управляет». А тот не обращал на него ни какого внимания. Решив, что они достаточно далеко улетели в океан, махнул пилоту, чтобы тот остановился. Вертолет завис над океаном. Родэн схватил девушку в охапку и выбросил наружу, как ненужную вещь. Пилот остолбенел, вытаращив глаза, понимая, что тюрьмы ему не избежать. Это же пособничество в убийстве. Родэн повернулся, глаза его злобно сверкали: «Может и этого отправить к праотцам? Жалкий трус, ленивый толстяк».

Пилот действительно стоял, ни жив, ни мертв, решив, что настал его смертный час. Его трясло мелкой дрожью, а зубы отбивали чечетку. Увидев это, Родэн расхохотался, запрокинув назад голову. Затем, успокоившись, сказал: «Ну что же, дружище, может, еще увидимся». Подойдя к дверце кабины, обернулся, махнул рукой и выпрыгнул, чем еще больше перепугал пилота. «Да это и вправду был Сатана…». Элиза летела вниз, но ни о чем не думала, в голове все опустело. Она только считала секунды: «Раз, два, три…». На пятой секунде она, как в масло, вошла во что-то мягкое и на какое-то время отключилась. Элиза не видела, что прямо внизу раскрылся огромный цветок, состоящий из тела и раскинутых как лепестки щупалец. Максвелл успел вовремя – он поймал ее своим телом, чем смягчил удар. Ее выбросило наружу, как мячик, но теперь Максвелл подхватил ее щупальцами, бережно обвивая хрупкое тело девушки. Элиза, все еще связанная и с заклеенным ртом, с ужасом смотрела на огромные присоски на щупальцах, находившиеся прямо у нее перед глазами. «Из огня, да в полымя», – пробормотала она, думая, что и этот по ее душу. Она не знала, сколько пробыла над водой, пока не увидела мелькнувшую рядом тень и не услышала голос Глыза: «Ну что, девушка, отдохнула? Пора и честь знать». Он легко перехватил ее из щупалец, положил в свой звездолет и быстро освободил ее от скотча. Элиза охнула от боли, когда он сорвал скотч с лица, присела, разминая затекшие руки и ноги.

– Как ты вовремя, Глыз. Я уж думала мне конец пришел.

– Ну что ты, мы за тебя еще поборемся.

– Но как ты узнал, где я нахожусь?

– Благодари своего Ангела-хранителя, – усмехнулся Глыз, взмывая вместе с девушкой вверх.

Элиза поцеловала свой крестик на шее, сложила ладони вместе и подняла глаза: «Спасибо, спасибо, мой Ангел, как ты добр ко мне». Тонкая прозрачная ночная рубашка высвечивала красивое тело девушки, она это поняла, и ей стало неловко. Глыз деликатно отвел взгляд в сторону.

– Зачем этот черный человек хотел меня убить? – спросила девушка.

– Он не хочет, чтобы ты встречалась с Риком.

– Но почему? Почему?

– На это я пока не могу ответить.

Глыз выдвинул на плоскости летающей тарелки тончайшую пленку толщиной меньше диаметра атома, которая не была видна не вооруженным глазом и делала предмет невидимым. Глыз не рисковал без подстраховки в дневное время подлететь к балкону квартиры Элизы. Девушка отсутствовала всего несколько часов, поэтому никто и не знал, что ее похищали. Балконная дверь так и была распахнута. «Спасибо за все, Глыз», – поблагодарила Элиза. На соседнем балконе мужчина стал усиленно тереть глаза, когда увидел, что из ничего появилась девушка, перелезла через перила балкона со стороны улицы и вошла в комнату. Потом вдруг выглянула, повернулась к нему, приложила большой палец правой руки к носу, шевеля пальцами. Мужчина, выпучив глаза, подбирая сваливающиеся трико с пузырями на коленях, ринулся со своего балкона в дом.

Элиза вернулась к себе, посмотрела на часы, занятия в колледже вот-вот закончатся, и значит спешить ей некуда. Она достала жемчужину и впервые решила связаться с Риком, чтобы рассказать ему все, что с ней произошло. Подышав на жемчуг, она осторожно положила его на кровать и сама прилегла рядом. Из жемчужины выплыло облачко, потом стали вырисовываться очертания морских глубин. Элиза с недоумением увидела огромного осьминога, который, заметив ее, раскрыл и без того большие глаза, глядел на нее и весь его вид выражал страдание. Двумя щупальцами он прикрыл свою голову, остальными же теребил гальку на морском дне. Водные растения от такого колебания пришли в движение и подняли со дна муть, затрудняя Элизе обзор. «Ничего не понимаю. Что это? Это какая-то ошибка. Опять море. Осьминог…Осьминог меня спас. Может, это он и есть? Изображение исчезло. Элиза устало вздохнула, свернулась на постели калачиком и заснула.