В трудах Лукиана часто упоминаются врачи, болезни и лекарства того времени. В целом, они подтверждают картину, которую описывал Гален. Во многих местах демонстрируется, как высоко ценилась профессия врача, а сам Лукиан впервые приехал в Рим, чтобы посетить окулиста.
В то же самое время Лукиан высмеивает шарлатанов и медицинские суеверия того времени, о чем мы уже говорили, и описывает несколько статуй, которые, по мнению многих, обладали лечебными свойствами. В сатирической комедии о подагре, под названием «Трагодопогара», (впрочем, многие сомневаются, что она принадлежит перу Лукиана) персонифицированная болезнь побеждает, а мораль заключается в том, что все лекарства, которые применяют для лечения разных хворей, совершенно бесполезны.
С другой стороны, Лукиан совершенно серьезно утверждал, что, будучи укушенным африканской змеей, один человек умер от жажды. Правда, он признает, что никогда не видел укушенного змеей, и никогда не бывал в Ливии, где живут эти гады, но один друг уверял его, что видел эпитафию на могиле человека, который умер подобным образом. Весьма слабое доказательство для столь скептически настроенного человека, который написал эссе «Как писать исторические книги». Лукиан также повторяет распространенное утверждение о том, что человека, укушенного бешеной собакой, можно вылечить только волоском этой самой собаки или другой частью ее тела.
Эта глава, в начале которой мы пообещали отметить случаи скептического отношения к суевериям, заканчивается описанием еще большего числа суеверий. Самим скептики был присущ целый ряд суеверий, а сатира Лукиана выявила тот факт, что этим страдали даже самые высокообразованные люди. То же самое справедливо и для других сатириков Римской империи, чьи выпады против астрологов и их почитателей только подчеркивает большую популярность этого искусства, и которые, вероятно, хотели высмеять лишь самые крайние его проявления, а сами в душе искренне верили в основные положения астрологии.
Как мы уже указывали, наши авторы создали целый арсенал аргументов, из которого христиане черпали оружие для своих атак на языческую магию и астрологию. Но иногда писатели, жившие позже, путали скептицизм с легковерием, и наши авторы оказывали на них совершенно противоположное задуманному влияние. Так, Эммиан Марцеллин, солдат-историк, описавший гибель Римской империи, которому так доверял Гиббон, так сильно верил в гороскопы, что даже приводил аргументы своего главного оппонента, Цицерона, в защиту своей веры. И свой трактат по этому вопросу он закончила такими словами: «По этому поводу, как и по другим, Туллий произнес замечательную фразу: «Боги демонстрируют нам знаки будущих событий».
Но, чтобы закончить нашу главу о скептицизме, отрывком, не связанным с мракобесием, вернемся к Лукиану. В его же эссе «Как писать об истории» столь же явно проявляются его идеалы истины и беспристрастия, которые лежат в основе его сатир, направленных против самозванцев и чересчур легковерных. «У историка есть одна задача, — пишет он, — рассказать о событии так, как оно произошло». Историк должен быть «бесстрашным, неподкупным, независимым, верящим в искренность беспристрастным судьей, добрым ко всем, но не чересчур добрым к кому-нибудь одному». «Он должен превратить свой мозг в зеркало — незамутненное, яркое, отражающее чистую правду». «Факты следует собирать не хаотично, а в ходе тщательного, трудоемкого, многократного проверенного исследования». «Предпочитай беспристрастный рассказ».
Подобные заявления и фразы свидетельствуют о научном и критическом духе высшей пробы и являются значительным усовершенствованием по сравнению с историческим критицизмом Цицерона. Но следовал ли Лукиан своим собственным советам — это уже другой вопрос.
10. МИСТИЧЕСКИЕ ТРУДЫ, ПРИПИСЫВАЕМЫЕ ГЕРМЕСУ, ОРФЕЮ И ЗАРАТУСТРЕ
В Римской империи ходило много книг, которые, как утверждалось, имели божественное происхождение и авторство, или, по крайней мере, принадлежали перу древних героев, основателей тех религий, которые произошли от Богов и получили от них вдохновение. Считалось также, что эти сочинения мистиков и оракулов были созданы в глубокой древности в Египте или Халдее. В эллинистической Греции эти работы приписывались Аполлону, в Риме их считали книгами сивилл, поскольку в этих трудах, как в них утверждалось, раскрывались секреты древних жрецов, которые не предназначались для простого люда. Они содержали описания суеверий и магических ритуалов, помимо изложения мистических учений.