Тогда какого черта ему было заключать в Лондоне это пари?
Окружающий мир, как расклеившийся картонный короб, разваливался на куски, уносясь в тартарары.
За каким дьяволом понадобилось это пари?
Руку пронзила жгучая боль. Олден взглянул на ладонь – на ней было не только вино. Кровь. Он порезался о стекло. Медленно, очень медленно Олден перевязал носовым платком небольшую рану. Бешенство, кипевшее внутри ключом, почти подступило к самой поверхности. Он ненавидел лорда Эдварда Вейна, себя, весь мир. Если не сдерживаться, можно взорваться.
Олден поднял голову и посмотрел на Джульетту.
В правой руке у нее был трепещущий веер. Потом она переместила его к лицу. Уставившись, Олден читал язык тонких пластинок цвета слоновой кости. «Следуйте за мной!»
Следовать за ней? Куда? Он снова посмотрел на ее лицо. На этот раз он увидел отчаянную отвагу в глазах и усиленно пульсирующую жилку на горле. Джульетта Ситон была разгневана, но также и напугана. Напугана до мозга костей, какие бы слова она ни произносила. Когда она взглянула на сына герцога, у нее раздулись ноздри. Только слегка, но в то же время сухожилия на шее выступали как шнуры. Олден видел однажды точно такую же картину. Это был висельник, перед тем как ему на голову натянули капюшон.
Та помолвка пятилетней давности, должно быть, была объявлена – в высшем обществе бракосочетания планировались заранее. Согласование вопросов приданого и необходимые приготовления требовали времени. Но, несмотря ни на что, Джульетта отвергла сына герцога, чтобы бежать со своим возлюбленным. Последовавший затем скандал, должно быть, смаковался обществом и «желтой прессой». Чтобы кто-то публично подверг лорда Эдварда Вейна такому унижению и не заплатил за это кровью? Такое трудно представить.
Но какого дьявола она явилась сюда? Кто для нее лорд Эдвард? Кто он вообще для любого, кто перешел ему дорогу? Заклятый, опасный враг!
Олден совершенно не представлял, что она собирается делать, но она, несомненно, избрала наступательную тактику.
Лорд Эдвард молча стоял у письменного стола, кривя свои подкрашенные губы в легкой усмешке. Остальные мужчины замерли, словно примерзшие к тому месту, где каждый из них находился. Олден медленно расслабил пальцы и посмотрел на Джульетту. Если кто-то из этих людей действием или словом… Его пораненная ладонь обагрится еще и чужой кровью.
– Восхитительно, – сказал он, нарушая тишину. – Дочь графа сыну герцога предпочла простого смертного! Хотел бы я знать – почему?
Джульетта подняла брови.
– Тот мужчина как личность был лучше.
Ну и дела!
Олден прислонился спиной к стене и сложил на груди руки. «Это ваша игра, Джульетта. Ненавидите вы меня или нет – но позвольте узнать, куда вы меня ведете».
– Дорогая моя, – мушка лорда Эдварда дернулась, – после этого предложения другого уже не последует. Заклинаю вас, подумайте!
Джульетта сделала реверанс.
– Но почему я должна думать? Разве мое присутствие здесь не чисто декоративное? Я – в том платье, которое вы сохранили для меня со времени нашей помолвки. С такой же прической, что и пять лет назад, когда вы привезли меня из города с той же целью. Увы, для вас я просто пустоголовая балаболка, чьи слова бездумно вылетают изо рта.
– Я понимаю, – сказал лорд Эдвард, – вы расстроены после известия о недавней кончине вашего супруга.
Недавней кончине?! Олден думал, что это произошло несколько лет назад.
– Какой абсурд! – Джульетта взволнованно ходила по комнате, размахивая веером. – До вчерашнего вечера я думала, что Джордж жив и что я все еще замужняя женщина. С вашей стороны было довольно любезно сообщить мне обратное.
Одно потрясение за другим. Значит, до вчерашнего дня она не знала о смерти мужа? И пока происходила эта бесчестная игра с обольщением, продолжала думать, что Джордж Хардкасл жив?
Все вдруг резко изменилось и приобрело извращенный смысл. Стройная структура пришла в беспорядок, словно листья во время урагана. Все это время Джульетта Ситон считала, что ее муж жив… О Боже!
К удивлению Олдена, лорд Эдвард засмеялся.
– Леди может следовать любому своему капризу. Я предлагаю вам свою руку и вместе с этим возможность искупления. Но, может, безрассудный лорд Грейсчерч для вас предпочтительнее, нежели сын герцога с его почетным предложением?
Джульетта резко захлопнула веер.
– Лорд Эдвард, меня и лорда Грейсчерча ничто не связывает. За исключением одного пари, гораздо более скромного, чем ваше. Но наше пари, увы, остается незавершенным…
– И что же это за пари, мэм? – спросил Давенби, до сих пор тихо стоявший в стороне, следя за их пикировкой. – Прошу вас, поведайте нам.
Джульетта вскинула голову.
– Согласитесь, сэр, пари леди заслуживает предпочтения, не правда ли?
– Конечно, мэм, – улыбнулся Давенби. – Желание леди – прежде всего.
Покачивая вздымающимися юбками, Джульетта прошла в середину комнаты, подобно королеве со своей свитой, пока не оказалась лицом к лицу с сыном герцога.
– Лорд Грейсчерч и я должны выявить победителя в нашем соревновании, прежде чем вы в своем. Вы согласны?
Лорд Эдвард оказался в ловушке.
– Как вам угодно, мэм, – утвердительно кивнул он.
– Что это за пари, черт побери? – выпалил Денби. – Не тяните же!
– Партия в шахматы каждый день на этой неделе, сэр Реджинальд. – Сладкая улыбка Джульетты казалась приторной, как патока. – Победитель может востребовать что-то с проигравшего. Лорд Грейсчерч задолжал мне последний матч.
– Я согласен признать себя побежденным, – тотчас предложил Олден. – Считайте, что вы выиграли пари, мэм. Можете поступать, как вы того желали с самого начала – отправить меня восвояси.
– Такие уступки мне совсем ни к чему, – сказала Джульетта. – Пари есть пари. Я желаю играть наш последний матч. Сейчас.
Олден прикрыл на секунду глаза. Он совершенно не представлял, что из этого получится. Но ведь он сам говорил, что отдает себя в ее распоряжение, когда ей будет угодно. Чтобы исполнить свои намерения, он бы весь мир положил к ее ногам.
Фенборо запрокинул голову и загоготал.
– Тогда вы должны соглашаться, Грейсчерч! – Он хлопнул рукой по подлокотнику кресла. – Должен или нет, джентльмены?
– Определенно. – Давенби захватил шепотку нюхательного табака. – У вас есть комплект, Денби?
– Шахмат? – почти завопил сэр Реджинальд. – За каким чертом им играть в шахматы? Мы ожидали от этого вечера развлечение получше!
Давенби щелчком захлопнул свою табакерку.
– Еще одно бесславное пари за один присест, вам не кажется? – Он повернул голову к Олдену. – Колеблетесь, сэр? Неужели упустите последний шахматный матч с леди?
Джульетта казалась спокойной, даже веселой, но глаза ее были полны отчаяния.
– Вы обещали, лорд Грейсчерч.
Лорд Эдвард опустил глаза и отвернулся. Итак, сын герцога не собирался препятствовать. Олден взглянул на часы. Девяносто девять минут до полуночи.
«Вы обещали…»
– Ваш покорный слуга. Как всегда, мэм. – Он отвесил поклон Джульетте.
Олден не хотел играть. Тем более в присутствии такой аудитории.
Какого дьявола! О чем он станет просить ее в случае своей победы? «Возьмите меня в постель и спасите!» Увидев лица двух мужчин – Брейсфорта и Денби, – он вдруг словно прозрел. Так вот чего они ожидают с такой гнусной жадностью! Его пробрал нездоровый озноб. Взять ее здесь, в Мэрион-Холле? Черт подери, никогда бы не додумался!
Фенборо подошел к стоявшему в стороне ломберному столику и распахнул двустворчатую крышку. Изнутри она была инкрустирована черно-белыми шашками. Он взял ящичек, вытряхнул на доску фигуры и взглянул на часы.
– Если вы хотите до полуночи взять верх над леди, – сказал он, с ухмылкой глядя на Олдена, – вам лучше приступить, Грейсчерч.
Мебель в комнате была мгновенно перегруппирована для игроков. Столик и два кресла с прямыми спинками заняли место в центре. Колышущиеся розовые волны коснулись под столом обтянутых шелком ног Олдена.