*** - Мсье Шафир, все было великолепно! Грандиозный успех! А ваш танец произвел такое впечатление на посетителей, что после окончания танца многие хотели с вами познакомится, но вы исчезли, - огорченно развел руками администратор клуба, мсье Фуко. О том, что всё прошло именно великолепно, гласили отчеты о прибыли, сейчас лежащие у него на столе. - Я рад, что всё прошло хорошо, - улыбнулся хозяин клуба подчиненному, игнорируя последнюю фразу, - Надеюсь, сегодня все пройдёт не хуже. - Несомненно, - улыбнулся Фуко, - только... - Только? - поднял бровь Зейн. - Мадам Даниф, - скривился мсье Фуко, словно откусил дольку лимона, - Она вчера была огорчена срывом номера. В общем, она собирается увольняться. - Гарра? - удивился Зейн. Честно сказать, он и думать забыл о танцовщице, как только увидел шагнувшую на сцену Хадижу. Зная, сколько женщина готовилась к этому танцу, Зейн ощутил укол вины, но увольнение с работы казалось ему преувеличенной реакцией. - Она сейчас в клубе? - Нет, мсье, но я могу позвонить и вызвать её. - Так и сделай, пожалуйста, - попросил Зейн. Администратор согласно кивнул и поспешил покинуть кабинет. Настроение Зейна резко ухудшилось; мужчина привык, что в делах клуба всё идёт четко. Он умел подбирать такой персонал, который хотел и мог работать - это желание подкреплялось хорошей зарплатой. Увольнение же главной танцовщицы для только что распахнувшего свои двери публике клуба было довольно болезненным. Через час в дверь постучали. Гарра Даниф не вошла, а вплыла в кабинет, только сжатые в замок ладони говорили о неком напряжении. - Ас-саля́му але́йкум, Зейн, - поприветствовала мужчину Гарра. - Уа-але́йкуму с-саля́м. Присаживайтесь, Гарра. Чай? Кофе? Воды? - Нет, спасибо, - покачала она головой, опускаясь в кресло напротив стола. - Мне сказали, что вы планируете увольняться, - перешел сразу к делу Зейн, - в чём причина? - Не люблю, когда моё выступление срывают, - холодно проговорила она. На самом деле, Гарра была вне себя от злости от вчерашнего вечера, когда эта маленькая, наглая девчонка, выставила ее перед всей публикой в роли отвергнутой женщины; ещё больше её задело то, как Зейн танцевал с этой девчонкой... с его женой. Столько желания и страсти Гарра нечасто ощущала на себе, но было в их танце что-то неуловимо большее, чем желание, и от этого душу танцовщицы захватила непонятная тоска, от которой слёзы наворачивались на глаза и перехватывало дыхание - тем сильнее хотелось обратить внимание «проклятья фараона» на себя, чтобы только он смотрел на неё так, как сейчас смотрит на свою жену. - Понимаю, - кивнул Зейн и встал рядом с Гаррой, опираясь на стол, - Я не в силах изменить события вчерашнего вечера, но хочу принести вам свои глубочайшие извинения, - произнёс он с самой обворожительной улыбкой, на которую был способен, - Это не было запланировано и не являлось целью хоть как-то задеть вас. Что я могу сделать, чтобы поменять ваше решение об уходе? В глазах женщины загорелись хитрые огоньки: - Если бы мы могли повторить наш танец, - смотря на мужчину снизу-вверх ответила Гарра, делая ударение на слове «наш». Зейн удивленно поднял бровь, не ожидая такого предложения: - Хорошо, прелестная Гарра, если это сохранит ваш талант для моего клуба, то я согласен, - едва касаясь губами тыльной стороны её ладони, он обозначил на ней поцелуй. - Поверьте, сохранит, - улыбаясь, проговорила она, наблюдая за его действиями.