– Да, Линн, – сразу же ответил он слишком уж бодрым голосом.
– У вас все в порядке?
– В полном. Торренс подъедет к тебе в течение часа.
Где-то на фоне Алекс недовольно проворчал:
– Это не та дорога, Рок-Харбор прямо, разворачивайся.
– Отвяжись, – буркнул Картер.
– Дай мне с ним поговорить, – попросила Линн и, услышав в трубке знакомое «привет», улыбнулась: – Алекс… Мне не спокойно. И я… скучаю.
Понизив голос до шепота, парень произнес, на секунду запнувшись:
– Я тоже скучаю. И я же обещал, все будет хорошо. Прости, сейчас не удобно говорить, сама понимаешь.
И он отключился, оставив Линн наедине с тревожными мыслями. Она слышала, что и Алекс был каким-то взвинченным, и это еще больше напрягло девушку. Она села на диван, уперлась локтями в столешницу и заметила вчетверо сложенный лист бумаги с просвечивающим от сильного нажима текстом.
– Забыл… – она взяла записку и, развернув ее, бегло прочитала первую строчку, после чего тугой ком встал у нее в горле. Она почувствовала, как от подступивших слез начинает щипать глаза, но собралась с силами и вернулась к чтению:
«Моя милая Линни!
Прости, что эти слова я не сказал тебе лично. Я бы хотел солгать, что попросту не умею этого делать, но, на самом деле, я бы не смог смотреть тебе в глаза и признаваться.
Я рад нашей встрече и тому, что согласился помочь тебе с поисками Брайана. Я нисколько не жалею о том, что нарушил все свои принципы и правила. И, что бы ни случалось со мной на протяжении этой истории, это не перечеркнет и не обесценит главного – я безумно счастлив, потому что обрел любовь.
Прости, малыш, что об этом я пишу. Но сказать куда сложнее. Даже сейчас слезы подступают к горлу, я стал совершенно сентиментален. Потому пора заканчивать этот слезливый монолог.
Детка, я всегда рядом с тобой, помни об этом. Целую.
С любовью, твой Алекс!»
Линн швырнула записку на стол, стирая катившиеся по щекам слезы.
– Какого черта, Алекс, – выкрикнула девушка, стуча ладонями по столешнице. – Какого черта это похоже на прощание?!
Она метнулась в прихожую и обшарила карманы своей куртки в поисках ключей от машины, потом несколько раз повернула ручку входной двери, но та не поддалась.
– Что за хрень?! – истерика волнами накрывала ее, заставляя сдавленно дышать. Линн выглянула в окно и не обнаружила Audi на том месте, где припарковалась несколькими часами ранее. – Нет! Ты не мог так со мной поступить!
Она набрала номер Картера, и тот вновь мгновенно ответил на звонок.
– Где машина, – не дав произнести ему ни слова, выпалила девушка. – Немедленно дай трубку Алексу!
Барнс перевел взгляд на парня, но тот отрицательно покачал головой.
– Он не…
– Вы оба рехнулись?! – Линн срывалась на рыдания, теперь обыскивая тумбу в холле и тщетно пытаясь открыть дверь. – Где чертовы ключи от квартиры?!
– Торренс привезет их. Линн, прошу тебя, не нервничай. Это для твоего блага.
– Заткнись, Картер! Я хочу с ним поговорить! Слышишь?! Это нечестно!
– Я перезвоню.
И в трубке послышался щелчок.
– Боже, – сдавленно простонала Линн, ощущая, как в груди начинает нестерпимо жечь. – За что ты так со мной?! Всего несколько слов… Алекс…
Она сползла на пол и, обхватив голову руками, разрыдалась. В замочной скважине в ту же секунду заскрежетал ключ, дверь распахнулась и на пороге появился офицер.
– Мисс, с вами все в порядке?
Он склонился над девушкой, но она со всей силы, на которую была способна, оттолкнула его от себя, от чего мужчина потерял равновесие и, срывая с креплений вешалку, повалился на спину. Воспользовавшись удобным случаем, Линн выскочила на лестницу, на ходу хватая свой рюкзак.
– Стойте! Немедленно остановитесь! – кричал Торренс, путаясь в куртках, но девушка уже бесследно исчезла.
Барнс подъезжал к Орлеану, начиная нервничать. Он бросал косые взгляды на Алекса, который, напротив, выглядел абсолютно невозмутимым. Детектив закурил и протянул парню пачку.
– Не мое дело, но… Почему не успокоил ее?
– Действительно, не твое, – Алекс достал сигарету, но крутил ее между пальцами, продолжая смотреть в окно. – Я бы не смог… не смог успокоить. Потому лучше промолчать.
– Она любит тебя. Это жестоко.
– Я ее тоже люблю. И, поверь, куда более жестоко было бы лишить ее надежды, а только на это я способен в данную минуту.